Призрак Великой Смуты (CИ)

– Насколько велика угроза? – поинтересовался кайзер, – и что мы должны делать, чтобы избежать неприятных последствий?

– Британские и французские корабли в Бергене – это для нас совершенно неприемлемо, – жестко сказал Тирпиц, – а о захвате британцами Датских проливов я даже и думать не хочу. Если ничего нельзя сделать дипломатическим путем, то мы обязаны предпринять чисто военные меры и первыми оккупировать Данию и Норвегию, обеспечив безопасность нашего северного фланга.

– По имеющимся у нас сведениям, – произнес Рихард фон Кюльман, – правительство Норвегии и ее король готовы принять британское предложение и стать союзниками Антанты при условии того, что норвежские солдаты не будут отправлены на Западный фронт. Дания пока колеблется, подступы к Проливам со стороны Северного моря неплохо защищены, а на ее южной границе стоят наши отведенные на отдых с фронта дивизии, против которых датская армия на продержится и нескольких дней. Англичане и французы далеко, а мы здесь рядом.

– От датских колебаний нам ни холодно ни жарко, – недовольно проворчал Тирпиц, – сегодня они колеблются, а завтра, увидев захват нами Норвегии, бросятся в объятия к англичанам. Как я уже сказал, если невозможно, чтобы Датские проливы оставались нейтральными, то они должны полностью перейти под наш контроль. Все иное чревато для нас серьезными неприятностями.

Кайзер Вильгельм тяжело вздохнул и машинально подкрутил свои усы.

– Значит так, господа, – сказал он, – если англичане с французами первыми решили нарушить нейтралитет Дании с Норвегией, забыв, что и мы может сделать то же самое, то так тому и быть. Я не собираюсь отдать инициативу противнику, поэтому передаю этот вопрос в руки военных. Но сперва я хочу задать один вопрос нашей гостье. Фрау Антонова, скажите, а как ваше правительство отнесется к подобным действиям Германии – я имею в виду оккупацию Дании и Норвегии?

– Поскольку это будет вынужденная мера, ваше величество, – полковник Антонова посмотрела в глаза кайзера, – то наше правительство посчитает действия Германской империи законной самозащитой, и даже окажет вам определенную помощь. Нам ведь тоже не нужны базы Антанты у наших границ, и мы примем надлежащие меры к тому, чтобы они никогда там не появились.

– Фрау полковник, – спросил Эрих фон Фалькенхайн, – а в чем же может выражаться ваша «определенная помощь»?

– Герр генерал, – полковник Антонова достала из обычного дамского ридикюля тоненькую книжку на немецком языке, – здесь общее, но достаточно полное описание проведенной в нашем прошлом операции «Учения на Везере», решавшей аналогичную задачу. Находящаяся на Балтике наша флотская группировка поможет Флоту Открытого Моря разведкой с воздуха, общей координацией сил, а, в случае крайней необходимости, и ракетно-бомбовыми ударами по английским французским кораблям. Эскадра Ледовитого океана, а теперь фактически весь наш Балтийский флот, для того, чтобы обезопасить ближние подступы к Мурманску, может осуществить десантную операцию в Тромсё…

Эрих фон Фалькенхайн быстро пролистал переданную ему книжку и передал ее гросс-адмиралу Тирпицу, который, быстро просмотрев ее схемы и карты, отдал документ кайзеру Вильгельму.

– Очень интересно, ваше величество, – сказал главнокомандующий Германской армией, – хотя все здесь написанное надо внимательно перечитать. Но если нам обещана помощь тех чудовищных аэропланов, которые сумели сорвать наступление нашей 8-й армии, то с большим оптимизмом смотрю на наш план оккупации Дании и Норвегии.

– Ваше величество, – Тирпиц, видимо, представив всю грандиозность замысла будущей операции, тоже зарядился оптимизмом, – если нам брошен вызов, то мы должны его принять. Другого выхода у нас просто нет. Флот выйдет навстречу врагу, и сделает все, что в его силах для того, чтобы одержать решающую победу. После Бергена и рейда адмирала Хиппера в Атлантику боевой дух наших моряков чрезвычайно высок, и они готовы снова сразиться с британцами во славу Германии и своего кайзера.

– Значит, господа, решено, – произнес кайзер Вильгельм, – «Учениям на Везере» быть. В течении недели армия и флот должны представить мне общий план этой операции. Подробности мы доработаем чуть позже.

А теперь, господа, я прошу меня простить, но мне нужно переговорить с фрау Антоновой с глазу на глаз для того, чтобы уточнить некоторые чисто политические моменты…

13 марта 1918 года. Германская Империя. Потсдам. Дворец Цецилиенгоф.

Присутствуют:

Император Вильгельм II,

Специальный посланник правительства Советской России Нина Викторовна Антонова.

Оставшись наедине с полковником Антоновой, кайзер почувствовал себя немного неловко в присутствии этой немолодой, но все еще очаровательной женщины, которая по уму и решительности могла дать фору многим его знакомым военным. При виде ее Вильгельму вспоминалась Багира из киплинговской «Книги джунглей». Сильная, гибкая и смертельно опасная.

– Фрау Антонова, – осторожно произнес Вильгельм II, – вы сказали, что готовы дать мне некоторую информацию, скажем так, общеполитического характера. Догадываюсь, что вы почерпнули ее из имеющихся у вас материалов о вашем прошлом, а равно, о нашем будущем.

– Вы правы, ваше величество, – полковник Антонова достала из своей дамской сумочки свернутую в трубку папку для бумаги сделанную из полупрозрачного материала. – Как говорил в свое время Карл фон Клаузевиц – прусский офицер на русской службы: «война есть продолжение политики иными средствами». Следовательно, если военные действия будут иметь отвратительное политическое обеспечение, то нельзя рассчитывать и на успех всей кампании.

– В какой степени эти слова относятся к планируемой нами норвежской операции? – поинтересовался кайзер. – И какие же чисто политические действия вы предлагаете нам предпринять перед началом высадки моих войск в Норвегии?

– Ваше величество, как я понимаю, у вас нет никакого желания аннексировать Норвегию и превратить ее в одну из провинций вашей Империи? – спросила Антонова, внимательно посмотрев в глаза кайзеру Вильгельму. Тот не выдержал взгляд русской «фрау оберст», отвернулся и пожал плечами, – дескать, я еще не принял окончательное решение.

– Хорошо, – кивнула Антонова, – тогда этот момент надо будет сразу же обозначить в ходе высадки десанта. Дабы не втягиваться в боевые действия с норвежскими вооруженными силами, которые, хотя и слабы, но могут оказать активное сопротивление германским войскам, следует сразу же заявить о том, что Германская империя вынуждена занять норвежские порты только из-за того, что это собиралась сделать Антанта, а точнее Британия. И что Германия не имеет желания оставаться на норвежской земле хотя бы день, после того, как закончится война, и Британии с ее союзниками будет повержена.

– Вы правы, фрау Антонова, – сказал кайзер. – Если Германия победит в этой войне – а я по нескольку раз в день молю об этом Господа, – то нам не понадобится территория Норвегии. Я надеюсь, – тут Вильгельм нехорошо улыбнулся, – получить территориальное приращение за счет стран Антанты, прежде всего, Франции. Вот к ним-то я не буду столь снисходителен.

Впрочем, я бы не отказался арендовать у Норвегии несколько портов для того, чтобы превратить их в наши военно-морские базы. Но об этом можно будет договориться с новым правительством Норвегии и после окончания боевых действий.

– В общих чертах мне понятны намерения вашего величества, – согласилась с кайзером полковник Антонова. – Стоит подумать о том, как использовать социально-политическую и экономическую обстановку, сложившуюся в Норвежском королевстве.

– Что вы имеете в виду? – спросил кайзер.

– Речь пойдет об экономике Норвегии. – Антонова полистала лежавшие перед ней бумаги, и отложила в сторону пару листов с колонкой цифр.

– Как вы помните, ваше величество, – начала фрау полковник, став при этом похожей на профессора, стоящего на университетской кафедре, и читающего лекцию студентам, – как самостоятельное государство Норвегия появилась на карте Европы только в 1905 году. Уже в 1907 году четыре великие державы: Россия, Франция, Германия и Англия подписали в столице Норвегии Христиании соглашение о предоставлении Норвежскому королевству гарантий его нейтралитета…