Время красного дракона

Порошин догадывался, что за просто так Манефа не стала бы их содержать, кормить, тем более — продуманно одевать. Бабка купила Аркадию Ивановичу новую кожаную куртку и фуражку чекиста, офицерскую гимнастерку, портупею с кобурой. Держиморда рядился под кучера, жидкую бороденку отращивал. Майкла снаряжали сыном латышского стрелка, учитывая его зарубежный акцент. Коровин в хорошем шевиотовом костюме и косоворотке вполне мог сойти за рабочего-отпускника, денежного металлурга.

Антон Телегин появился у Манефы через неделю. Он осмотрел критически одеяния подпольщиков, выпил и поужинал вместе с ними. И как бы между прочим сказал Коровину:

— Какие-то бандюги сберкассу обчистили. Мы следим за передвижением крупных купюр в городе. И приметы грабителей известны.

— НКВД знает все, как русские говорят! — развеселился Майкл, будто что-то понимал.

Порошину ничего не было известно об ограблении сберкассы в Челябинске. Коровин и Держиморда с ним особо не откровенничали, не признавали за своего, не доверяли ему. У Антона Телегина были свои прикидки:

— Пойдем, Аркаша, на огород, покурим на свежем воздухе...

За баней Порошин и Телегин присели на бревна. В прохладных сумерках мерцали первые звезды. Антон подал Аркадию пакет:

— В конверте паспорта на тебя и Коровина. Документы ваши — чистые, подлинные. Досье на тебя и Коровина я извлек из архива. Вы нигде больше не значитесь, ни числитесь. По идее можно бы вам ехать в любой город и пристраиваться на скромную работу, окромя Магнитки, разумеется. Но я переправлю вас на Васюганьи болота, в скиты староверов. Посидите там хотя бы годик или два.

— Ты полагаешь, Антон, что Держиморда усидит в ските?

— Нет, Аркаша, я не думаю так. Потому и вытащил тебя для беседы с глазу на глаз. Майкла и Держиморду на Васюганье ты ликвидируешь. Почему? Тебе этого объяснять не требуется. Вот, возьми пистолет, пачку с патронами запасными. Попытаюсь я склонить к этому и Коровина. И ты ему детально объясни. Гришка — дурак от благородства.

Порошин ответил не сразу:

— С Держимордой нам не по пути, Антон. Все понимаю, он просто бандит. Но у меня не поднимется рука на Майкла.

— Аркаша, кто такой Майкл? Залетный авантюрист, инострашка. Он попадет в НКВД и всех нас погубит, выдаст. Его нельзя оставить в живых. Слишком велик риск.

— Нет, Антон, я на такое не решусь. Майкл — хороший парень, а интенсивные допросы он у вас выдержал... Я не смогу его убить.

— Ладно, Аркаша, я уговорю на акцию Гришку. Майкла необходимо ликвидировать. Его не надо было поднимать из той чертовой шахты.

— А как, Антон, я встречусь с Верочкой, с Дуняшей?

— Я переправлю их к вам на Васюганье. Не сразу, через годик, следующим летом.

— Проводники надежны?

— На станции Шумихе — дед Яковлев, в Зверинке друг Эсера — дед Кузьма. На Васюганье — Маланья.

Возле бани покачнулась тень крадущейся Манефы. Старуха передвигалась медленно, бесшумно, будто коряга плыла по ровной ночной реке. В черной шали, нарочито согбенная, она была почти невидимкой, ведьмой. Но, вероятно, слышала она отлично, потому что замирала при каждом шорохе. Телегин и Порошин не заметили Манефы, не услышали ее шагов за углом бани.

— Ты белоручка, Аркаша, — вздохнул шумно Телегин. — Тебе трудно ликвидировать Майкла и Держиморду. А мне вот ради вас надо на днях устранить Рудакова. У него возникло подозрение, что в ограблении сберкассы принимала участие Груня. Версия пока еще разрабатывается. Но и на уровне туманной догадки Рудаков весьма близок к истине. На заметке у Рудакова и дом нашей Манефы. А я Манефу терять не хочу.

— Манефа знает, что Рудаков следит за ней?

— Пока не ведает.

— Когда нам уходить от Манефы?

— Лучше сегодня, ночью. Прямо сейчас, иди — собирайся в дорогу. И пошли ко мне Гришку. Я его проинструктирую, поговорю с ним.

За углом бани Порошин столкнулся с Манефой, понял, что она подслушивала его разговор с Телегиным.

— Лебеду вот для ослика рву, — поползла старуха в заросли крапивы и конопли.

Коровин в огороде с Телегиным пробыл всего десять минут, вернулся и скомандовал:

— Уходим!

Телегин с ними не прощался, исчез из огорода неведомо как. Через два часа Коровин, Держиморда, Майкл и Порошин выехали ночным поездом в сторону Шумихи, на Курган. А Манефа порешила уничтожить лейтенанта Рудакова самостоятельно, без совета с Телегиным. Она направила утром телеграмму в Магнитогорск — Груне: «Срочно выезжай. Тебя ждет братишка и Григорий. Целую. Тетка Манефа». И Груня выехала первым поездом. По прибытию в Челябинск она с вокзала пошла сразу к Манефе, к Телегину наведываться не решилась. Манефа отогнала злого кобеля от калитки, провела Груню в горницу.

— А где Гераська? Где Гриша? — спросила Груня.

— За городом хоронются. А к тебе у них сикретная поручения, важная задания.

— Что я должна сделать?

— Замани ко мне в дом литенанта тово, Рудакова. Вечером, попоздней. Насули ему пацалуев.

— Вы его убьете?

— Што ты, милая, бог с тобой! Мы не убивцы. Гришке надобно у него дохкумент украсть и ливольверу для обороны. Ты литенанта замани сюды, в горницу. Я на стол поставлю заранее кумпот, водку, снедь. А в кумпоте и водке зелье сонное будет. Ты сама-то не пей ни в коем разе. Угости литенанта и уйди как бы на полчасика. А тамо уж я сама управлюсь.

— А где же я встренусь с Гришей, с Герасей?

— Встренешься на вокзале, на скамейке возля комнаты матери и ребенка. Всю ночь тамо сиди безвылазно. Оне подойдут, когда дохкумент выкрадут. К Антону не заходи, воспретно.

После полудня, ближе к вечеру, Груня позвонила Рудакову:

— Товарищ лейтенант, это я...

— Простите, не узнаю по голосу.

— Я к вам приходила, просила братика освободить. А вы мне еще посоветовали кой-что продать.

— Да, да! Вспомнил! Ну и как — продали?

— Нет, я бы хотела вам продать. Я даже за бесплатно продам, если братика отпустите. Или вы его уже освободили?

— Нет, не освободили. Я его только что допрашивал. Оказывается, он серьезный преступник. Наверно, его расстреляют. Но я постараюсь что-то предпринять для вас, — весело врал Рудаков, намереваясь встретиться с дурочкой.

— Приходите в десять вечера в Шанхай к Журавлиному колодцу, — предложила Груня. — Это возле Черного рынка.

— Хорошо, приду, — согласился Рудаков.

Веселый лейтенант Рудаков был жизнелюбом, он даже записывал в блокнот всех девок, с которыми переспал. Список давно перевалил за сотню, лейтенант сбился со счету. Вот и еще одна появилась. Почему не воспользоваться приятной возможностью? Девочка очень даже милая. После будут, конечно, слезы. Но слезы не по утраченной невинности, а по расстрелянному братику. Однако из этой ситуации легко будет выкрутиться. Мол, не удалось ничего сделать. Можно будет и всплакнуть вместе с ней.

Рудаков ожидал вечера с нетерпением. Волновалась и Груня. Бадья Журавлиного колодца покачивалась от ветра, поскрипывала железной цепью. Вечерний сумрак загустел над городом, опустели тропинки Шанхая. Груня ходила возле колодца:

— Придет ли Рудаков? Может, он опять пошутил?

Но лейтенант пришел.

— Добрый вечер, мадмуазель. Простите, забыл, как вас зовут?

— Груня.

— Итак, милая Груня... Где мы с вами проведем вечер?

Рудаков по-особому ласково и нежно взял Груню под локоток.

— Может для начала в ресторан?

— Я приготовила хороший ужин сама.

— У вас есть, мадмуазель, квартира.

— Я остановилась у одной благочинной старушки.

— А выпить чего-нибудь найдется?

— Коньяков нет, но есть бутылка водки, настойка домашняя.

— Прекрасно! В какую сторону пойдем?

— Сюда вот, — указала Груня на вертеп Манефы.

— Сюда? Вы знакомы с Манефой?

— Нет, она на вокзале искала квартирантов. Я встретилась с ней случайно. Она берет не так дорого. Очень благочинная, набожная бабушка.

— Я бы не сказал этого, мадмуазель. Не советую в следующий раз останавливаться в этом месте.