Портреты Пером (СИ)

И ненависть их взаимна…

Ящики картонные, а тяжёлые. Джон заказал у поставщиков всё, что мог. Даже больше, чем было в списке – сами поставщики подсказали. А им обманывать его невыгодно, они пару раз пытались. Наоборот, отсоветовали брать стойку для капельницы и хирургическую шапочку, а дезинфицирующее какое-то из новоизобретённых всучили. Неплохие, в сущности люди, если б не лебезили столько, да глазками масляными не сверкали.

Джон не любил подхалимов. Кукловод тоже не любил, но признавал, что с ними удобнее работать.

Один из ящиков, перемотанных бечёвкой, больно стукнулся о колено, и Джон еле слышно выругался. Тяжёлые. Не будь он силён от природы, раз в десять сложнее пришлось бы. Только вот от стуканья по коленкам сила не спасает. Тёмный коридор – до закрытой части особняка, игра с дверными блокаторами.

Как давно я не гулял по дому просто так, Кэт?

Лестница вверх, ещё одна, снова манипуляции с кодовыми замками – и прямым ходом до чердака.

Райан уже был там. Или ещё был – разбери этого трудоголика. Развернулся в кресле, хмуро смотрел, как Джон прячет одну коробку в куче хлама у двери, вторую – рядом с его рабочим местом. Тряпки хорошо скрывали картонную поверхность, а, набросав сверху деталей, Джон добился того, чтоб презент Перу и вовсе потерял параллелепипедные очертания.

– Не найдёт. – Дракон потерял терпение. Скривился. – Он здесь транзисторы-то с трудом находит, куда уж… Подписать разве.

– Райан, – стоило Джону негромко окликнуть, как тот прервался. Только складка у губ стала ещё брюзгливее. – Кажется, ты меня несколько недопонял. Я не говорил, что меня интересует твоё мнение.

В полном молчании он закончил со второй коробкой, подошёл к первой, поправил пару деталей. Выглядело… живописно.

– Повтори инструкции.

– Перо придёт проходить испытания, найдёт коробку. Если найдёт кто другой – не отдавать, – процедил светловолосый.

Джон кивнул.

– Точно так. Ты взялся помочь с оборудованием?

– И что?

– Это не ответ.

– Да, взялся, – тоном, ядовитым настолько, что армии травить можно.

– И когда закончишь?

– Когда твоё…

– Райан.

– Косорукое – это медицинский факт – Перо соберёт детали.

Джон кивнул ещё раз и вышел.

Райан может язвить сколько угодно, но если он пообещал Исами – он сделает.

Коробки – принёс.

Райана проинструктировал.

Свет дал.

Поставку заказал.

Инструкции по гигиене Кукловоду оставил.

Джон тихо выдохнул. Раз все дела сделаны, можно с лёгким сердцем исчезать на пару недель.

– Это ж получается, ты дефибриллятор мутишь? – дошло наконец до Пера. Он только что притащил недостающие детали и соизволил пошевелить тем, что у него там вместо мозга. Райан неохотно оторвался от пайки. И не оторвался бы, да надо было вытурить этого идиота с чердака. И желательно не в сторону детской, потому что Исами порывалась снова поить его и Джейн чаем, вроде как с той мыслью, что обоим нужна хоть какая-то забота. По мнению Тигрицы, оба перетрудились. А по мнению самого Райана, Перо мог держаться от Исами подальше. Желательно – на пару этажей и минимум тридцать ярдов.

– Свет не загораживай, – он и не думал оборачиваться. – Если всё принёс, можешь валить.

Хватало уже того, что вся эта возня со спасением младшего Файрвуда отвлекает его от слежения за домом, которое и так результаты давать не спешило. Иногда возникало ощущение, что Обезьяна научился становиться невидимым. Это напрягало.

По углам зашипели динамики. Сколько раз предлагал исправить, но Кукловода, кажется, забавлял тот факт, что шипение страшно действует на нервы.

– Надеюсь, ты вчера неплохо отдохнул, Арсень, – заметили динамики. – А раз так, то шагом марш в библиотеку. Два раза против времени.

Кукловод выключил связь.

Райан кинул взгляд на камеру.

Опять. Если этот недоумок будет весь день бегать по дому, а потом припрётся сюда…

– Перо, не стой столбом. Мало тебя один раз послали?

Но выяснилось, что Арсень уже был у дверей. Там он обернулся, и, конечно, не мог не вякнуть:

– Всё-таки дождёшься, притащу тебе бутерброд с кухни. Ибо нефиг быть таким злым.

Хлопнула дверь. Райан вернулся к схеме, подумав было, что на полдня избавлен от шныряющих по чердаку идиотов, но сквозь стенку прямо перед его носом просочился Леонард с очередным клоком тумана в руках, которые он по одной ему известной причине звал «воспоминаниями».

Арсений присел у только что откопанного ящика. На чердаке было тихо, проходильщики внизу давно уже успокоились. Особняк спал. Райна на чердаке тоже не было, только стояла у стола упакованная им небольшая коробка с собранным аппаратом. Когда Перо только зашёл на чердак, хвостатый сказал забрать и сваливать.

Да только свалить не получилось, маньяк стребовал с него восемь испытаний, и только после этого разрешил забрать коробку.

Арсений закрыл глаза.

Тишина.

А если бы Кукловод передумал

А если бы передумал, ты сейчас бы здесь не сидел.

Тридцать восемь испытаний в разных комнатах, из них восемнадцать в режимах-ловушках.

Подначивающие замечания Кукловода и одна только мысль – а что, если обещание Джона для маньяка ничего не значит?

Кажется, всё-таки значит.

Но это уже тема для Джима с его страстью копаться во всякой психологии.

Он досчитал до трёх и поднялся с пола. Поставил маленькую коробку поверх двух больших и подхватил все три. Ладони протестующе заболели.

И сделать бы две ходки, чтоб, не приведи потолок, ничего не уронить, но на второй раз его бы уже не хватило.

Выходить пришлось спиной, бедром толкать дверь. На верхней ступеньке едва не споткнулся. От вспышки страха – уронить ношу – на секунду прихватило сердце. Восстановив равновесие, Арсений медленно развернулся и стал осторожно спускаться с лесенки.

В особняке ночами по-прежнему было тихо, не шуршали крысы, только выли сквозняки. Коридоры стояли, погружённые во тьму, только краем глаза постоянно улавливались смутные светлые тени, скользящие вдоль стен. Там, где горели тусклые светильники, тени становились невидимыми. Пару раз он останавливался у таких светильников, перехватывая коробки поудобнее.

Ввалился в комнату Джима – скрипнула дверь, внутрь, в темноту, упала полоска света. Арсений наступил на свою собственную тень, на секунду показалось, что наступил в лужу тьмы и вот-вот в неё провалится. Он осторожно поставил коробки на прикроватный стул, ту, которая с дефибриллятором, опустил на пол.

Док не проснулся, только что-то пробормотал во сне.

Вот и спи. Тебе надо.

Арсений стянул со спинки стула свою куртку, надевать не стал, накинул на плечи. Прикрыл дверь, чтобы не было сквозняка, и направился к выходу во внутренний двор.

На улице тоже было тихо. Недавно выпавший снег блестел в свете горящего у крыльца фонаря, в морозный воздух от дыхания поднимался пар. Вверху, в густо-черном небе, ярко сверкали звёзды.

А над Лондоном их не видно

Смог

Но тут рядом же город

Этот как его

Вичбридж

Совсем рядом, под холмом. Должно быть слышно ночью машины собаки лают да хоть что

Тишина

Сдохли там все что ли

Тишина была полной, слегка звенела в ушах. По сравнению с её всепоглощающим звоном тихое шуршание в кустах казалось далёким и нереальным.

Арсений пошарил в кармане, вытащил пачку. Дрожащими пальцами подцепил сигарету, отстранённо отметив, что на ладонях что-то липнет. Зажал сигарету в зубах, подпалил от зажигалки и только тогда подставил руки под свет фонаря. Оказалось, пропитавшиеся кровью бинты начали замерзать и сделались липкими.

Дым тонкими прихотливыми извивами поднимался в стылый воздух.

От тёмного вороха кустов на той стороне двора отделилась чёрная тень. Прыгая по снегу, она приближалась к крыльцу, пока не попала в пятно света и не оказалась Табуретом.

– Вернулся, брат?

Арсений присел на корточки, протянул руку. Кот боднул головой его скрюченные ледяные пальцы. Перо чесал его между ушей, почти не ощущая тепла. Второй рукой он изредка подносил ко рту сигарету, глубоко затягивался и выдыхал вверх, к звёздам, чтобы не спугнуть Табурета табачным дымом.