Безумие (СИ)

Девушка на это приложила указательный палец к губам, призывая охотника замолчать. Ее рука потянулась к пуговицам пальто, в котором она была. Йен даже опомниться не успел, когда его подруга сняла с себя верхнюю одежду, откинув ту в сторону, и оставшись полностью обнаженной. У парня перехватило дыхание от такого безрассудства с ее стороны. Он собирался высказаться, но голос у него словно исчез, когда Марли, перекинув ногу за ногу, поманила охотника к себе рукой. Она улыбалась совершенно необычно – раскрепощено, уверенно, соблазнительно.

И у Томсона в голове стерлось все, - все его беспокойства, страхи, инстинкты, воспоминания и мысли. Он перестал существовать. Весь мир перестал существовать. А обнаженная, белокожая девушка на столе осталась. И, каким-то образом, она стала центром его вселенной. Томсон сделал к ней шаг. Затем еще десять, почти сократив между ними дистанцию. Похоть, - совершенно незнакомое ему до этого чувство, - полностью захватила его сознание.

Йен наклонился над замершей в ожидании Марли. Все его чувства и инстинкты поблекли, потому он не сразу почувствовал присутствие еще одного человека в помещении. Он узнал об этом лишь только тогда, когда почувствовал странное движение воздуха сзади, а потом его одним сильным ударом сбили с ног, отшвырнув в сторону, на ряд столов, которые Томсон повалил своим туловищем. Парень тряхнул головой, которая все еще была словно в саване, и вскинул ее вверх.

И он увидел разъяренную, растрепанную Джинджер. Она, в этот момент, как раз замахнулась и со всей своей нечеловеческой силы въехала кулаком по щеке Марли, сталкивая ту за стол. Глаза охотницы сверкнули в сторону напарника:

- Кретин! – гневно рявкнула она.

За опрокинутым столом профессора послышался какой-то глухой, предупреждающий рык, и Йен увидел, как что-то темное и косматое заворочалось в той стороне. Джин повернула голову туда, и, в мгновение ока, приняла свой полный облик, впервые за всю память Йена.

Все ее тело увеличилось в два, а то и в три раза, превратившись в массивное, мускулистое и покрытое темной, жесткой шерстью туловище горгульи. Ее руки вросли в два кожаных крыла, как у летучей мыши, пятерней длинных когтей торча по краям. Тяжелый длинный хвост, похожий на змеиный, двигался из стороны в сторону, заставляя под своей тяжестью скрипеть пол. От лица девушки не осталось и намека на человеческую голову, - она вытянулась, приобретая очертания зловещей птицы – с большим загнутым вниз металлическим клювом хищного ястреба, узкими алыми глазами. Из пологого лба вытянулись два острых рога, тянувшиеся назад. По всей длине хребта из спины торчали костяные шипы.

С громогласным рыком из-за парты на горгулью бросилась огромная пантера, но чудовище резко развернулось, впечатав своим хвостом зверя в стену. Посыпалась штукатурка. Массивная кошка взревела, вцепившись пастью в чешуйчатый хвост и потянув его на себя. Охотница с грохотом свалилась на пол, и пантера прыгнула на нее, впечатав всеми четырьмя лапами ту в паркет. Она утробно и грозно рыкнула, скаля клыки, а потом замахнулась и ударила когтистой лапой по морде чудовища. В этот же миг пять длинных когтей вцепились в широкую шею кошки и приподняли ту. Джинджер легко, словно игрушку, отшвырнула животное в сторону и быстро вскочила на ноги. Охотница прыгнула в сторону Марли и прижала ту к полу, надавив на горло задней лапой. Кошка начала месить лапами воздух и рычать, но толку от этого было мало, - бой уже был закончен.

И в этот момент Томсон наконец-то полностью пришел в себя. Он, опомнившись, быстро поднялся и бесстрашно подошел к двум монстрам. Джин, сгорбившись, продолжала безжалостно душить пантеру и наблюдать за этим алыми глазами. Кошка же начинала задыхаться.

- Уилсон! – крикнул Томсон, приближаясь. – Джинджер, прекрати!

Он ухватил ее рукой за часть крыла прежде, чем успел осознать, какой подвергает себя опасности, - ведь охотники вроде него не способны контролировать себя в полном своем облачении. Охотник одернул руку. Глаза горгульи сверкнули в его сторону, но, к огромному удивлению, она не напала на Томсона. Она заговорила глухим, едва разборчивым голосом:

- Она опасна!..

Йен нахмурился, шокированный этим. Ему вновь вспомнился его сон, в котором он видел свою напарницу в должности офицера. Навыки и способности Джин никогда, наверное, не перестанут его удивлять.

- Мы все опасны! – опомнившись, сказал Томсон.

- Мы – другие, - отвернулась Уилсон.

Пантера под ее лапой все больше и больше ослабевала, вместо рыка она хрипло поскуливала.

- Одинаковые. Джинджер! Это не ее вина, разве ты не видишь? Нельзя все решать одними убийствами! – крикнул Томсон, замечая, что пантера почти совсем сникла под безжалостной хваткой монстра.

- Она пыталась тебя убить! – рыкнул монстр. – Ей нельзя верить.

Томсон посмотрел на совсем обезличенное лицо охотницы.

- Я был в твоей комнате, Уилсон, - мрачно сказал он. – Ты не будешь говорить мне о доверии.

Горгулья вздрогнула, но не стала ничего отвечать.

- Отпусти ее. Живо, - приказал Томсон.

Уилсон замерла, не двигаясь, словно размышляя над чем-то. Затем она издала какой-то урчащий, утробный звук, напоминающий раздраженный вздох, немного придавила своей лапой глотку пантеры на последок и сделала два шага назад, укутавшись в свои крылья, будто в плащ. Йен кинул на нее осуждающий взгляд и опустился к пантере, которая лежала без сознания. Он проверил, цела ли ее шея, а затем вновь поднялся на ноги.

- Я спущусь за веревкой. А когда я вернусь, - сказал он, указывая рукой на тело кошки, - она будет жива и невредима. Ясно?

Горгулья демонстративно отвернула голову в бок, избегая встречаться взглядом с Томсоном. Но если сразу спорить не стала, то, скорее всего, действительно не притронется к Марли, пока Йен не вернется. Охотник поспешил скорее добыть веревки, потому что покладистость Джин – не самая долговечная вещь в этом мире.

Когда парень вернулся, - все оставалось на своих местах: перевернутые, поломанные в щепки столы, хрипло сопящая пантера на полу и разгневанная горгулья в углу, закутанная в крылья. Томсон присел около Марли и быстро перевязал ей лапы надежными узлами. Так же он связал ей челюсти, во избежание травм, если вдруг Марли разъярится. Когда дело было сделано, Йен повернул голову назад и заметил, что его напарница приняла свой обыкновенный, человеческий облик, но менее грозно от этого выглядеть не стала. Она была вне себя от ярости, но удачно держала свои эмоции при себе. Девушка обняла себя руками за плечи, вся покрытая какой-то мутной, отвратительной на вид жижей, которая взялась неизвестно откуда.

В голове Йена крутились сотни вопросов, которые он обязан был задать Уилсон, но момент был упущен, - пантера заерзала сзади, приходя в себя. Послышала скомканное урчание. Томсон повернулся к связанной кошке, опустив ладонь на ее морду. Томсон наклонился к ней, водя рукой по косматой голове.

Пантера недовольно заворчала, но пошевелиться не могла.

- Тише, девочка… - прошептал он. – Спокойно.

Глаза пантеры становились все больше похожи на человеческие. Они вцепились в Томсона, с тоской и страхом глядя на него. Животное тихо замурчало. Йен тихо разговаривал с ней, говоря абсолютно бессмысленные вещи, но это умиротворяло чудовище и, спустя какое-то время, тело кошки начало дрожать и трансформироваться обратно в человеческое.

Джинджер со стороны смотрела с кислой физиономией на то, как Томсон стягивает бесполезные веревки с тонких рук Марли. Скривившись, девушка развернулась и пошла прочь, не желая больше за этим наблюдать.

- Ты в порядке? – спросил Томсон, накидывая на плечи Марли ее плащ.

Та, вся дрожащая и перепуганная, коротко кивнула. Девушка подняла виноватые глаза, посмотрев на Томсона, - она едва не рыдала.

- Сиди здесь, - скомандовал охотник, поднимаясь на ноги, - я сейчас вернусь.

Марли вновь кивнула, судорожно сжимая ткань плаща и натягивая его на себя, стесняясь своей наготы. Она низко опустила голову. Томсон, бросив на нее взгляд, вышел из кабинета, нагоняя Джинджер.