Россия - Швеция. История военных конфликтов. 1142-1809 годы

Армия прекращает боевые действия в Норвегии и возвращается назад, причем корпус Армфельда, находившийся на севере и узнавший последним о кончине монарха, совершает труднейший переход в новогоднюю ночь через хребет Емланда и теряет около 3000 солдат.

В связи с государственным переворотом в Стокгольме переговоры на Аландах прервались, хотя Ульрика-Элеонора и направила письмо царю с пожеланиями продолжить их и сообщила, что новым представителем Швеции теперь будет барон Лилиенштет.

Однако, на самом деле, имело место затягивания времени — шведы надеялись создать новый антирусский союз из Великобритании, Австрии, Пруссии и Польши. Петр, после тщетного ожидания конструктивного разговора, решил прибегнуть с самому действенному аргументу — послал галерный флот Апраксина с 26 000 солдат и высадил десант на шведский берег. Русские сожгли 135 деревень и 2 города — Остаммер и Трегрунд, разрушили 9 металлургических заводов. Прошу обратить внимание, что это все происходило совсем недалеко от Стокгольма. Один отряд не дошел 10 верст до столицы, а казаки вертелись уж чуть ли ни на окраинах. 10 июля Петр отправляет Остермана с белым флагом на переговоры, где королева соглашается с потерей Лифляндии, но требует возврата всей Финляндии.

Для остроты момента в Балтику входит английская эскадра. Интересы туманного Альбиона понятны. В 1714 году на английский престол вступил ганноверский курфюрст Георг Людвиг, ставший королем Георгом I. Обещание Швеции уступить Ганноверу — вотчине английского короля, Верден и Бремен, явно подогревали англичан. Эскадра пришла с миссией посредничества между Швецией и Россией. Дабы сделать последнюю более уступчивой под прицелом английских пушек.

Но корабельный флот Апраксина не обращал особого внимания на англичан, а галерный, возглавляемый Ласси, высадил 500 казаков на берег и двигался параллельным курсом между материком и островами, готовый прийти им на помощь. Казаки навели ужас на побережье Швеции, пожгли и разграбили, что могли и благополучно вернулись на галеры. Так Ласси и двигался вдоль побережья, постоянно высаживая мелкие партии, а потом собирая их вновь. В конце августа, посчитав, что этого будет пока достаточно, Петр повелел галерному флоту вернуться в Або, корабельному в Ревель — на зимовку. На следующий год Петр планировал уже войти в Стокгольм. Еще зимой Петр планировал отправить через лед Ботнического залива несколько казачьих отрядов для того чтобы опустошительные рейды стали постоянными. Однако, теплая зима и слабый лед не позволили этого сделать. Здесь погода спасала Швецию от беспощадных казачьих рейдов.

21 января (1 февраля) Швеция таки подписывает союзный договор с англичанами, где король Великобритании обещал послать сильный флот на Балтику, но при этом оговаривал, что не считает себя в состоянии войны с Россией.

Весной 1720 года русский галерный флот снова у побережья Швеции. Высаживается бригадир Менгден с 6120 солдатами и 162 казаками. Превращает в пепел Умео, углубившись на 30 верст, затем благополучно возвращается в Васу.

Английская эскадра совместно со шведами прибывает к Ревелю, но на вопрос Апраксина о цели визита, ничего вразумительного сказать английский адмирал Норрис не может. За исключением того, что он прибыл посредничать на переговорах. Узнав о высадке русского отряда Менгдена, союзная эскадра срочно снимается с якорей и уходит к Стокгольму.

В конце июля происходит знаменитое сражение при Гренгаме, закончившаяся победой русского флота и ознаменовавшая собою конец кампании 1720 года. Почти одновременно со вводом в Кронштадт пленных шведских кораблей, захваченных в Гренгамском сражении, в Стокгольм прибывает А.И. Румянцев. Посланный Петром I поздравить с вступлением на шведский престол Фредерика I, мужа Ульрики-Элеоноры, о чем затребовал риксдаг. Здесь вновь избранный король предложил вернуться к мирным переговорам. Петр предложил на выбор финские города Ништадт или Руамо.

31 марта (10 апреля) 1721 года начались мирные переговоры в Ништадте [580]. Однако шведы еще надеялись на помощь Англии. Действительно в апреле снова на Балтику отправилась английская эскадра. Петр ответил новым погромом на шведском берегу учиненным солдатами и, особенно, казаками Ласси. Сожжено один оружейный и двенадцать железообрабатывающих заводов, три городка, 79 мыз, 506 деревень с 4159 дворами. Цифры, конечно, завышены, но это было последней каплей, заставившей Швецию завершить бессмысленную для нее войну.

Итак, наступил мир. Подписан договор, ратифицирован, но сколько раз еще в будущем будут оспариваться и его "артикулы" и секретные дополнения. Неточности, неясности, двойственности в трактовках тех или иных условий, будут использоваться каждой из сторон, в канун будущих трех войн. До тех самых пор, пока Швеция не смирится с тем, что титул сверхдержавы она потеряла еще в Северную войну, и положение нейтральной страны намного выгоднее и безопаснее. Хотя не раз еще будут пытаться европейские страны, и в первую очередь, Англия, уже в веке девятнадцатом, втянуть Швецию вновь в борьбу за господство на Балтике. Лондонские газеты будут специально тиражировать русские гравюры, отражавшие победы русского флота на Балтике, чтобы разбудить злость и жажду мщения среди невозмутимых шведов, и снова ввергнуть страну в пучину войны с необъятной Россией. Как мечтали английские адмиралы, чтобы шведские "три короны" (шведский флаг) развевались рядом с их "Юнион Джеком" (флаг Англии), и изображение новой теперь их совместной победы при Гангуте возвестит миру об их торжестве над ненавистным врагом [581].

Карл XI создал эффективную армию, способную воевать не числом, а умением. Шведская армия была отлично выучена и вооружена, применяла самые передовые методы ведения боя. Многие офицеры за государственный счет уезжали в другие страны Европы, где набирались знаний и опыта. Каждый офицер и солдат получил надел земли — хутор, сдававшийся обычно в аренду. Пока в военной службе не было надобности, солдат трудился на своем клочке пашни, а его мундир, амуниция и мушкет с порохом хранились в чистоте и полной готовности. В случае мобилизации солдат оповещали специальные вестовые, они собирались сначала на ротном сборном пункте, затем на батальонном, а оттуда шли на полковой. Часть штабных офицеров, находящихся на государственном жаловании постоянно работала на этих пунктах, вела учет военнослужащих, следила за их поведением.

Вот как, к примеру, собирался Дальский (Далекарлийский) полк: "Рота из Урсы собирается возле церкви в Урсе, для чего потребуется два дня, и марширует к Таммуросену (2 мили, 1 ночь), Гъельбюну (2 мили, отдых 2 ночи), куда должна явиться и рота из Муры, потом всем собраться в Викаре, на что потребуется 2 дня, и сделать переход до Гъебелюна (1 миля); соединившись там с ротой из Урсы, идти вместе к Бъюросу (2,5 мили, отдых 1 ночь), где соединиться с ротой из Рэттвика, за исключением 50 человек, которые будут ждать в Свэрдше и Сундбурне…" Через две недели, пехотинцы и кавалеристы в обмундировании и при полном вооружении, с двухнедельным пайком стояли уже в полковом строю.

Мобилизация 1699 года показала всю прочность и надежность системы заложенной Карлом XI. В начале своего правления его сын Карл XII имел в своем распоряжении 115 тысяч человек. Такого армия Петра Первого себе позволить никогда не могла.

Тактика каролинской армии, а по сути это была тактика одного человека, командовавшего ей — Карла XII, по мнению шведского историка Гуннара Артеуса может характеризоваться тремя понятиями — простотой, гибкостью и смелостью.

Сознательное стремление к простоте мы постоянно обнаруживаем в планах сражений Карла XII. Простота была осознанным и крайне важным средством для достижения максимальной гибкости армии в бою. Такая гибкость была значительной — настолько, насколько это позволяли физические возможности, — в сражении при Нарве, на Двине и при Головчине. Это позволяло оперативно и адекватно реагировать на угрожающие или, наоборот, многообещающие ситуации, возникающие неожиданно [582].