Гений зла Гитлер

Ни шагу назад – и все наладится.

А если Гудериан ворчит, что «в промерзшей земле не вырыть даже и окопа», то есть взрывчатка и есть саперы, и этого достаточно для того, чтобы можно было устроить оборонительные сооружения.

Сила воли превозмогает все.

А тем временем следует позаботиться о настроениях в тылу.

Гауляйтерам НСДАП 12 декабря 1941 года было отправлено послание, в котором объяснялась истинная военная ситуация, а не такая, какой ее видели безответственные паникеры.

Следовало принимать во внимание важнейший положительный факт, в корне меняющий политическую ситуацию в пользу Рейха: 7 декабря 1941 года японцы атаковали Перл-Харбор, Япония вступила в войну с США.

Черчилль объявил Японии войну, но это был только жест.

Гораздо важнее то, что Германия вновь обрела стратегическую инициативу. Рейх объявляет Америке войну. Теперь подводные лодки Германии обретут наконец свободу действий в Атлантике, и никакие припасы не смогут достигать английских берегов, и американские суда, прикрывавшиеся флагом фальшивого нейтралитета, пойдут ко дну.

Жаль, что происки Черчилля и его приспешников вынудили Германию сражаться против англосаксов, да еще и вместе с азиатами, но идет война не на жизнь, а на смерть, и Рейху следует придерживаться самого сурового прагматизма.

Адольф Гитлер заверял верных членов партии, что его намерение – покончить с большевизмом в следующем, 1942 году. И тогда, после победы, в Германии будет развернута широкая программа социальных преобразований, которая даст всем немцам полное материальное благосостояние. Огромные российские просторы, дешевое сырье и еще более дешевая рабочая сила послужат надежной основой для этой программы.

Но к 16 декабря стало ясно, что получили не «дешевое сырье», а тяжелый кризис.

Гудериан рекомендовал немедленное отступление. Красной Армии удалось вбить широкий клин между 3-й и 4-й армиями, и общая ситуация по всему фронту группы армий «Центр» ухудшалась чуть ли не с каждым часом. Гитлер отреагировал немедленно, и не через фон Браухича или Гальдера, а действуя через их голову и обращаясь непосредственно к командующим армиями. Было приказано – держаться до последнего, отступления ни в коем случае не начинать, подкрепления идут на выручку, они уже в пути.

Генерал Фромм, командующий так называемой Резервной армией, был вызван в Ставку и получил приказ – собрать все, что только можно, и немедленно направить на Восточный фронт. Фромму удалось наскрести четыре с половиной дивизии, которые со всей возможной скоростью начали перебрасывать из Германии в Россию.

Ведал этим лично глава транспортных войск вермахта генерал Рудольф Герке.

Еще девять дивизий удалось освободить от гарнизонных обязанностей во Франции и на Балканах. 15 декабря генерал-фельдмаршал фон Бок, командующий группой армий «Центр», был освобожден от активной службы по его просьбе и по состоянию здоровья и переведен в резерв. 19 декабря за ним последовал фон Браухич. Фон Бока заменил командующий 4-й армией генерал Клюге.

Его отставку ожидали уже давно.

Гальдер говорил, что столь бесхарактерный человек, как Вальтер фон Браухич, позволил свести свою роль командующего сухопутными войсками Рейха до функции передаточной инстанции между Ставкой фюрера и штабами армий, и задавал риторический вопрос: чем он, собственно, отличается от почтальона?

Было, конечно, много разговоров по поводу того, кто же заменит фон Браухича.

Называли кандидатуры Гальдера, Манштейна и, как ни странно, Кессельринга. Странность тут была в том, что Кессельринг был генерал-фельдмаршалом от Люфтваффе.

Но Гитлер решил иначе.

Гальдера он не любил, однако признавал его высокий профессионализм и до поры оставил на месте начальника Генштаба. Манштейн, по мнению фюрера, был хорош, но заслуг у него было все-таки недостаточно. Способности Кессельринга признавали решительно все, но Гитлеру не хотелось назначать на высший пост в армии человека, очень уж обязанного Герингу.

Поэтому он отправил Кессельринга на Запад, на Средиземное море, а функции ушедшего в отставку генерал-фельдмаршала Вальтера фон Браухича возложил на себя.

19 декабря 1941 года Адольф Гитлер стал командующим сухопутными войсками Рейха.

Совещание на вилле «Марлир»

Берлин – большой город и конечно же делится на округа. Один из них, совсем новый, созданный только в 2001 году, носит название Штеглиц-Целендорф (нем. Steglitz-Zehlendorf) и является шестым административным округом столицы Германии, образованным слиянием округов Штеглиц и Целендорф.

Понятно, что даже если административное деление может быть новым, то на географии это никак не сказывается и река Хафель, правобережный приток Эльбы, как текла себе, так течет и сейчас. Расширенный участок ее русла территориально попадает в округ Штеглиц-Целендорф и называется «озером Ванзее».

Приятное местечко – летом там можно покататься на речных трамвайчиках вдоль реки Хафель или по Грибницскому каналу и даже не просто покататься, а сьездить в Потсдам или в Вердер.

Зимой, конечно, это делать не так приятно, но серьезные и занятые люди, собравшиеся 20 января 1942 года на вилле «Марлир» в Берлине, в теперешнем округе Штеглиц-Целендорф, по адресу: ул. Ам Гросен Ванзе (нем. Am Großen Wannsee), д. 56–58, кататься по реке не собирались.

Эти государственные и партийные чиновники высокого ранга собирались решить важный вопрос – каким именно образом провести в жизнь уже принятое решение об «окончательном решении еврейского вопроса». Это был все тот же старый и неизменный вопрос – куда девать евреев, если в Европе им жить не следует, а до Мадагаскара так далеко?

Совещание, собственно, длилось недолго – всего полтора часа. Сначала был сделан основной доклад, а потом чиновник невысокого ранга огласил некоторые детали.

Звали его Адольф Эйхман.

Он был в чине штурмбаннфюрера СС – что соответствовало армейскому майору – и заведовал отделом гестапо IV-B-4, который как раз и должен был отвечать за «окончательное решение».

Но, конечно, Эйхман и в сравнение не мог идти с человеком, который был инициатором совещания. Тот был не каким-то там майором, а начальником Главного управления имперской безопасности, заместителем (исполняющим обязанности) имперского протектора Богемии и Моравии, обергруппенфюрером СС и генералом полиции. Мы с ним, собственно, уже несколько знакомы.

Это был Рейнхард Гейдрих.

Если был на свете идеал национал-социалиста, то, конечно, это был Гейдрих. Сам фюрер звал его «человеком с железным сердцем». Прекрасный музыкант, замечательный спортсмен-фехтовальщик, превосходный организатор и ко всему прочему – офицер СС, считающий своим долгом демонстрировать личную храбрость. Среди его многочисленных занятий было и место пилота резерва в Люфтваффе, и отнюдь не для декорации. Рейнхард Гейдрих начал летать стрелком-радистом на бомбардировщике, а потом, уже в качестве пилота штурмовика, участвовал в боях в Польше, Норвегии и России. Он сделал около сотни боевых вылетов и, может быть, летал бы еще, но в 1941-м его самолет был сбит у Березины.

Гейдриху пришлось выброситься c парашютом над территорией противника.

Ему повезло – он увернулся от русских патрулей и добрался до своих, его выручили немецкие солдаты передовой разведки. После этого Гиммлер специальным приказом запретил Гейдриху рисковать своей жизнью – по крайней мере, таким экзотическим образом, как полеты за линию фронта.

Право же, у главы служб безопасности Рейха хватало и других дел.

Одним из этих дел как раз и были поиски окончательного решения еврейского вопроса. Нельзя сказать, что проблеме не уделялось внимания и раньше – айнзацгруппы Гейдриха к началу 1942 года уже успели «решить вопрос» примерно для миллиона евреев – даже не считая тех, кто погиб в гетто.