Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?

менялся на самом деле чистейшим идеализмом. При всей искренности этих блужданий мысли, в них нетрудно открыть зародыш быстро нараставшего самомнения бюрократии, которая хотела думать и заставлять думать других, что она во всех областях, без особой подготовки и даже без материальных предпосылок, способна совершать исторические чудеса.

Тогдашний руководитель военного ведомства отвечал Фрунзе в печати: "Я тоже не сомневаюсь, что если бы страна с развитым социалистическим хозяйством оказалась вынужденной вести войну с буржуазной страной, картина стратегии социалистической страны была бы совсем иная. Hо это не дает никаких оснований для попыток высасывать сегодня из пальца "пролетарскую стратегию"... Развивая социалистическое хозяйство, повышая культурный уровень масс,... мы, несомненно, обогатим военное дело новыми методами". Hо для этого необходимо прилежно учиться у передовых капиталистических стран, не пытаясь "умозрительным путем вывести из революционной природы пролетариата новую стратегию" (11 апреля 1922 г.). Архимед обещал перевернуть землю, если ему дадут точку опоры. Это было неплохо сказано. Однако, если б ему предоставили необходимую точку, обнаружилось бы, что в его распоряжении нет ни рычага, ни силы для приведения его в действие. Победоносная революция дала новую точку опоры. Hо, чтоб перевернуть землю, нужно еще строить рычаги.

"Пролетарская военная доктрина" была партией отвергнута, как и ее старшая сестра, доктрина "пролетарской культуры". Однако, в дальнейшем судьбы их, по крайней мере, по видимости, разошлись. Знамя "пролетарской культуры" было поднято Сталиным - Бухариным, правда, без ощутимых результатов, в течение семилетнего периода между провозглашением социализма в отдельной стране и упразднением всех классов (1924-1931 г.г.). Hаоборот, "пролетарская военная доктрина" уже не знала возрождения, несмотря на то, что бывшие ее сторонники встали вскоре у кормила правления. Внешнее различие в судьбе двух столь родственных учений глубоко знаменательно для эволюции советского общества. "Пролетарская культура" охватывала невесомые материи, и бюрократия с тем большим великодушием предоставляла эту моральную компенсацию пролетариату, чем грубее отталкивала его от власти. Hаоборот, военная доктрина захватывала за живое не только интересы обороны, но и интересы правящего слоя. Здесь идеологическому баловству не могло быть места. Бывшие противники привлечения в армию "генералов" сами стали тем временем генералами; глашатаи международного генерального штаба успокоились под сенью генерального штаба "в отдельной стране"; на смену "войне классов" пришла доктрина "коллективной безопасности"; перспектива мировой революции уступила место обоготворению статус-кво. Чтоб вызывать доверие возможных союзников и не слишком раздражать противников требовалось уже не отличаться во что бы то ни стало от капиталистических армий, а наоборот, как можно больше походить на них. За изменениями доктрины и перекраской фасада происходили тем временем социальные