Тайны дворцовых переворотов (др. изд.)
Тайны дворцовых переворотов (др. изд.) читать книгу онлайн
Политическая история России XVIII века — это, по сути, история дворцовых переворотов. Ученые выделяют семь крупных «дворцовых бурь», потрясших Российскую империю той эпохи. Это воцарение Екатерины I, падение Меншикова, воцарение Анны Иоанновны, падение Бирона, воцарение Елизаветы Петровны, Екатерины II и Александра I. К ним примыкает политически менее значимая, но шокировавшая русское общество расправа с Артемием Волынским и загадочная, омрачившая триумф Екатерины II, смерть Петра III в Ропше. Историки называют разные причины столь частой смены власти, однако они сходятся в одном – каждый такой переворот вносил важные изменения в политику государства, а в случае с Екатериной II – ознаменовал начало новой эпохи в истории России. Историк К. А. Писаренко в своей книге рассматривает тайные пружины дворцовых заговоров и переворотов, знакомит читателя с яркими личностями того времени, развенчивает устоявшиеся мифы и легенды.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Свернув со Стрельнинской дороги налево, миновав пруд, оранжереи и прямоугольник Нижнего сада, разбитого во французском стиле, кортеж подъехал к дворцу и остановился у парадного восточного фасада. Встретивший команду Щербачева Орлов принял у капитана опального царя, камер-лакея и под охраной нескольких гвардейцев поднялся вместе с ними по центральной каменной лестнице на невысокую террасу. Введя узника в главный корпус, Алексей Григорьевич провел обоих либо в северное, либо в южное крыло здания. Миновав расположенные анфиладой обширный зал и большую комнату для гостей, все вошли во второй или третий гостевой покой меньших размеров с занавесями на двух окнах с западной стороны и одном с восточной, где Петру с Масловым и предложили разместиться. В незанятой маленькой и соседней большой комнатах Орлов поставил караулы солдат, а в дверях гостиной Петра – дежурных офицеров. Под бдительным надзором император весь остаток вечера плакал, горюя о судьбе своих бедных голштинцев.
Могут спросить, откуда такая уверенность в местонахождении опального государя. Предлагаю взглянуть на план ропшинского дворца, выполненный по запросу Елизаветы Петровны ориентировочно в 1758 году. Мы знаем, что Петр III содержался в самом дворце, то есть в одном из покоев анфилады главного корпуса. Еще нам известно, что Петр жаловался на тесноту своей каморки, а Шумахер упомянул об одном окне, закрытом зелеными гардинами. На плане видно, что из одиннадцати комнат самыми маленькими являются две комнаты, расположенные в центре каждого дворцового крыла; и у каждой из этих четырех комнат на восточной стороне – одно окошко. Значит, какую-то из двух комнат той или иной стороны и отвели Петру Федоровичу.
Но пора вернуться в Петергоф. 29 июня. Вечер. В девятом часу пополудни императрица во главе гвардии отправляется в Петербург. У нее приподнятое настроение. Все задуманное свершилось как нельзя лучше. Муж отрекся. В Шлиссельбург уже послан гонец с предписанием перевести Иоанна Антоновича в Кексгольм, а для нового арестанта подготовить приличное помещение. Голштинское войско сложило оружие, практически без сопротивления. Население столицы почти единодушно приняло присягу и признало ее правящей императрицей. Кажется, ничто и никто ей теперь не помешает продемонстрировать русским эффективность по-настоящему просвещенного управления поддаными…
Сделав трехчасовой привал на даче князя Куракина, утром 30 июня гвардия во главе с Екатериной возобновила шествие. После короткой заминки в Екатерингофе, где императрицу приветствовала восторженная толпа обывателей, в десятом часу пополуночи государыня верхом «во главе войск и артиллерии» совершает въезд в Петербург. Подле первой на пути церкви (Святого Николая) – остановка. Императрица спешивается, прикладывается к кресту в руках священника, входит в церковь, преклоняет колени и со слезами на глазах читает молитву перед святыми иконами. Затем поднимается и, покинув храм, двигается во главе колонн дальше {212}. Возле Казанского собора на Невском проспекте Екатерина снова пожелала задержаться, дабы повторной молитвой почтить место, у которого встретились все гвардейские полки 28 июня, предопределив тем самым ее победу сутки спустя. Наконец около полудня она прибывает в Летний дворец. На середину просторного двора выбегает семилетний Павел. Царица сходит с коня, обнимает и целует сына, после чего все направляются во дворец отслужить благодарственный молебен в дворцовой церкви. Вот так счастливо завершаются для Екатерины два с половиной дня непрерывных треволнений. А как же Петр?!
А Петр утро 30 июня встречает в отведенной ему тесной комнатенке. В дверях – офицеры. В соседней маленькой комнате – караул; в другой, побольше, – тоже солдаты. Маслов помогает проснувшемуся арестанту одеться и умыться, приносит завтрак. Весьма вероятно, что в первые утренние часы к узнику зашел Алексей Орлов поинтересоваться, как тот провел первую ночь в заточении, или сменить дежурных офицеров. После завтрака, очевидно, Петр принялся искать себе какое-нибудь занятие. Возможно, сперва попробовал завязать разговор с камер-лакеем. Пока речь велась о пустяках, их не прерывали. Но стоило Петру Федоровичу заговорить о чем-то важном – о ситуации во дворце, столичных новостях, как со стороны дверей донеслось: «Не положено!» И Маслову ничего не оставалось делать, как удалиться.
Под рукой не было ни книги, ни газеты, ни скрипки, ни собаки. А за стеной отчетливо слышались смех и выкрики развлекавшихся гвардейцев караула. Петру захотелось понаблюдать за происходящим вне дворца. Рука потянулась к занавеске. Но не дремавший страж предупредил намерение узника уже знакомым: «Не положено!» Петр Федорович – человек вспыльчивый. Бесконечные запреты, естественно, раздражали потомка прославленных монархов-полководцев. Чтобы успокоиться, Петр, скорее всего, предпринял попытку пройтись по комнате. Тем более что при его геморрое без ходьбы взад-вперед ему просто нельзя обойтись. Однако в маленьком тесном покое с кроватью, столом, с другой мебелью и двумя дежурными офицерами – не развернуться. Тогда арестант приближается к офицерам, желая пройти в соседнюю комнату. Охрана преграждает путь. «Загнанный в угол» заключенный упорствует. Офицеры грубо водворяют подопечного на место. И тут у несчастного государя происходит нервный срыв. А на нервной почве – расстройство желудка и понос. Измученный притеснениями узник, стесняющийся справлять нужду при посторонних, в отчаянии просит позвать Алексея Орлова и умоляет того отменить унизительные запреты. Орлов, по-видимому, ссылаясь на отсутствие соответствующих полномочий, отказывается удовлетворить просьбу низверженного царя. Но предлагает изложить все пожелания в прошении к императрице, обещая в тот же день доставить бумагу в Петербург. Петру дают лист, перо. Он садится за стол и аккуратно по-французски выводит:
«Государыня. Я прошу Ваше Величество быть во мне вполне уверенною и благоволите приказать, чтобы отменили караулы у второй комнаты, ибо комната, где я нахожусь, до того мала, что я едва могу в ней двигаться. Вы знаете, что я всегда прохаживаюсь по комнате, и у меня вспухнут ноги. Еще я Вас прошу, не приказывайте офицерам оставаться в той же комнате, так как мне невозможно обойтись с моею нуждою. Впрочем, я прошу Ваше Величество обходиться со мною, по крайней мере, не как с величайшим преступником. Не знаю, чтобы я когда-либо Вас оскорбил. Поручая себя Вашему великодушному вниманию, я прошу Вас отпустить меня скорее с назначенными лицами в Германию. Бог, конечно, вознаградит Вас за то, а я Ваш нижайший холоп Петр.
P.S. Ваше Величество может быть во мне уверенною: я не подумаю и не сделаю ничего против Вашей особы и против Вашего царствования» {213}.
Затем запечатанное письмо Петр передает Орлову. А тот вызывает поручика Петра Пассека и поручает ему отвезти пакет в столицу.
Почему именно Пассека, удивитесь вы. Потому что Орлов, судя по его двум письмам, пересылку корреспонденции на имя государыни доверял только офицерам. А в письме к С. Понятовскому от 2 августа Екатерина отмечала, что отправила А. Г. Орлова в сопровождении четырех офицеров. В «Записках», сочиненных годы спустя, она повторила, что дала мужу «надежную охрану с четырьмя офицерами под начальством Алексея Орлова». В «Анекдотах об этих событиях» вновь подтверждая раз сказанное, царица назвала имя одного из четверки – князь Барятинский. Е. Р. Дашкова раскрыла имена еще двух: Петра III «немедленно отправили туда, под прикрытием Алексея Орлова и подчиненных ему, капитана Пассека, князя Федора Барятинского, Баскакова…» {214} О четвертом узнаем из первого письма А. Г. Орлова – «посланной Чертков». Таким образом, 29 июня из Петергофа в Ропшу с Алексеем Орловым приехали офицеры л.-гв. Преображенского полка Петр Пассек, Федор Барятинский, Евграф Чертков и Михаил Баскаков.
