Лидия Русланова. Душа-певица
Лидия Русланова. Душа-певица читать книгу онлайн
Есть такая русская пословица: от сумы и от тюрьмы не зарекайся. В жизни героини этой книги были и сума, и тюрьма, а ещё в ней были верность и предательство, нищета и богатство, и радости и горя было немерено. Но главное, что сопровождало её с малых лет и до последнего вздоха, — это поистине всенародная любовь. Писатель Сергей Михеенков рассказывает об уникальном явлении в русской культуре, о том, как сирота из поволжской деревни Даниловки Прасковья Лейкина, просившая Христа ради во дворах богатых саратовских домов, удивительным образом превратилась в гениальную певицу, непревзойдённую исполнительницу русских народных песен Лидию Русланову. Такая судьба просто не могла не породить легенд и даже небылиц. Новая биография, написанная на основе воспоминаний её близких, друзей и родственников, открывает многие неизвестные страницы жизни великой певицы.
знак информационной продукции 16 +
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Ну что ж, не без агитки. Чтобы не говорили, не писали без конца в газетах, что Русланова только жестокие романсы поёт да мещанские песенки…
Колхозы, созданные советской властью большей частью насильно, вскоре действительно преобразили жизнь деревни. Русланова приезжала в сельский клуб или прямо на тракторный стан, в поле, и видела лица юношей и девушек, освещённые энергией новой жизни. Родившаяся в крестьянской семье, впитавшая с молоком матери и песнями бабушки поэзию сельской жизни, она жадно всматривалась в черты новой, советской деревни, в новые отношения. Колхозы вернули селянам кое-какие черты вековой общины.
Но не всё было так радужно. Тех, кто не принял новых порядков и не смог разделить с односельчанами колхозного счастья, она увидит после войны, в конце 1940-х, когда с очередным этапом её привезут в столыпинском вагоне в Забайкалье, в Озерлаг. Там хлеборобы и животноводы, высланные из средней полосы и чернозёмных областей, будут крепить своим трудом колхозы и совхозы в окрестностях лагерных зон, окружённых колючей проволокой.
А пока она видела счастливых людей, здоровых, полных сил и желания «свой труд влить в труд моей республики».
Позже, в 1960-е годы, в одном из интервью, Русланова будет рассуждать о русской песне, о своей жизни в ней, о зрителе: «Мы с ней, с русской песней, приросли друг к другу, едва я начала что-то соображать. Мне всё в ней было понятно, близко, всё в ней было моё — как и в жизни старших, в их трудах и заботах, частых огорчениях и редких радостях.
А могут ли такие отношения, — рассуждала певица, — сложиться со старой песней у человека, который родился в наши дни? В деревне или в городе растёт он, все обстоятельства у него другие, настроение другое и другое будущее. Даже сравнивать нас дико!
Конечно, прекрасная русская песня, да ещё в отличном исполнении не может не взволновать человека, если у него хоть мало-мальски чувствительная душа. Он, будь хоть архисовременных взглядов, и заслушается, и задумается, и сам, может быть, захочет подтянуть. Но это — иное волнение, и тут мы с ним друг друга не поймём. Он, современный человек, слушает песню, а я ею жила.
И потом — современный человек, любя песню, уважая её, всё же отмечает: вот эта песня для него чересчур длинна, эта — грубовата, та — заунывна. Происходит очень жёсткий отбор. Переберёшь по названиям — и поразишься: сколько песен, оказывается, отзвучало навсегда! Для песни ведь не жизнь, если кто-нибудь раз в десять лет о ней вспомнит и пропоёт — как в музей на полочку поставит…»
Отзвучала и часть «колхозных» песен. Но отыщешь порой среди старых записей какую-нибудь «Колхозную польку» — и душа встрепенётся. Что ж, и музей надо посещать, хотя бы время от времени, пусть даже изредка. Ведь это твой музей, твоей истории, часть культуры твоего народа. А культура никогда не бывает застывшей материей.
Глава четырнадцатая
ВОЙНА
«Даёшь концерт! Концерт! Лидия Андреевна, спойте нам ещё!..»
Двадцать второго июня началось… Атаки пограничных застав, гибель гарнизонов и целых дивизий, оказавшихся на направлении главных ударов немецких войск, бомбардировка городов, железнодорожных станций, мобилизация резервистов. Вставай, страна огромная…
А через месяц в районе Ельни Русланова уже пела солдатам «Катюшу», «Окрасился месяц багрянцем…» и «Саратовские страдания». Всё, казалось, возвращалось назад и двигалось, летело в тартарары по какому-то заведённому кругу. Те же серые шинели усталых солдат на дорогах, те же запахи и те же звуки, те же страдания народа, захваченного вихрем очередной войны. Эта для нашей героини стала четвёртой и оказалась самой кровопролитной для народа.
Русланова, гармонист Максаков, Гаркави, Хенкин и другие артисты летом 1941 года с первой же фронтовой бригадой отбыли в действующую армию.
Из путевых заметок артиста Владимира Хенкина:
«22 августа. Получаем приказ выступать в авиачастях. Садимся на самолёт „дуглас“. Летим двадцать минут. Темно. Лес. Посадочной площадки не видно. Наш самолёт делает шесть кругов, затем лётчик искусно совершает посадку. 41-й концерт в N-ской части. Гаркави исполняет песню „Синий платочек“ [43].
В это время незаметно входит командир авиачасти. Он спокойно говорит:
— Благодарю вас, товарищи актёры, за концерт. Технический персонал — по самолётам. Лётчики — ко мне.
Вынужденный антракт. Через две минуты в небо взмывают восемнадцать советских бомбардировщиков. Вскоре мы слышим далёкие отзвуки боя. Прошло три часа. Бой закончен. Советские самолёты возвращаются назад. Надо было видеть командиров лётной части, когда они всматривались в небо, считали 11, 14, 16 и, наконец, 18… Молодцы, ребята! Все восемнадцать советских бомбардировщиков благополучно приземляются. Лётчики выскакивают из машин и первым делом дружно кричат:
— Даёшь концерт! Концерт! Лидия Андреевна, спойте нам ещё!
Один из лётчиков, смеясь, обращается к Михаилу Гаркави:
— Товарищ Гаркави, вот вы пели нам песню „Синий платочек“. Я запомнил первые слова и летел с песней. Только не все слова знаю. Напишите, пожалуйста, чтобы в следующий раз, как полечу в бой, подольше хватило.
…Пятнадцать дней пробыли мы на фронте. Наша бригада проехала тысячу восемьсот двадцать километров на грузовом автомобиле. Восемьсот километров мы летели на самолёте».
Четвёртого сентября артисты вернулись в Москву. Но отдыхали недолго, вскоре снова отбыли в действующую армию.
Первый военный концерт Руслановой состоялся в районе Ельни. О нём она сама не раз рассказывала журналистам и своим друзьям. Самолёт «Дуглас», развивающий скорость 400 километров в час, дальше Ельни с любого подмосковного аэродрома за 20 минут улететь не мог. Дальше бригада передвигалась на машине — от подразделения к подразделению. Чаще всего на грузовике, на безотказной труженице войны «полуторке».
Не всегда поездки артистов на фронт завершались возвращением в Москву. В октябре 1941-го в окружение вместе с войсками 16-й армии генерала К. К. Рокоссовского попала одна из фронтовых бригад. Погибли артисты Московского театра сатиры Рафаил Корф [44] и Яков Рудин [45], артисты Музыкального театра им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко Надежда Политикина и Виктор Мирсков, руководитель концертной бригады № 13 Лев Лебедев.
Бригада № 13 попала в окружение севернее Вязьмы во время операции «Тайфун», когда немецкие войска группы армий «Центр» устремились на Москву. Артисты Театра сатиры Рафаил Корф и Яков Рудин попали в плен и были повешены немцами в Ельне в концлагере. Лев Лебедев, Надежда Политикина и Виктор Мирсков погибли во время попытки прорыва, когда красноармейцы атаковали немецкие заслоны, чтобы выйти к своим. Артисты легли под огнём немецких пулемётов рядом с солдатами.
По-иному сложилась судьба других участников концертной группы артистов Московского театра сатиры Валентины Токарской и Рафаила Холодова, а также артиста цирка клоуна Александра Бугрова. Они попали в плен. Артистка Театра им. Ленинского комсомола Руфина Бригиневич тоже оказалась в плену.
Бригиневич вскоре оказалась в РННА [46], в Осинторфе. Выступала с концертами не только перед солдатами Русской национальной народной армии, но и в немецких подразделениях. Несмотря на то, что Бригиневич была еврейкой, немцы высоко ценили её артистический талант, предоставили ей хорошие бытовые условия и самую широкую возможность выступать. Слух об артистке, развлекающей немцев и предателей родины, дошёл до партизан. Они начали за ней охоту. Для охраны немцы выделили актрисе специальный бронеавтомобиль с автоматчиками. Но это не помогло — в 1942 году партизаны устроили засаду на агитационно-концертный автомобиль и уничтожили всех, находящихся в нём, — и артистов, и автоматчиков.