Чувство реальности. Том 2

ивные костюмы из блестящего трикотажа, эти шаровары и фуфайки на молнии со всякими красно-белыми полосками и фирменными надписями всегда его бесили. Деловито-провинциальная, стыдливая и одновременно хамская альтернатива пижамы. Вид человека в таком костюме, не важно, мужчины или женщины, действовал на него так же, как на других скрип железа по стеклу или вареный лук. Даже в значительно лучшем состоянии духа он не потерпел бы у себя дома этой рыночно-плебейской униформы.

- Все, прости, прости, Светка, - пробормотал он, стараясь не глядеть на нее.

- Ничего, Женечка, если тебе от этого легче, можешь кричать на меня сколько угодно. А костюм я сниму, у меня есть во что переодеться. Ты бы сразу сказал.

- Иди. Это не важно. Нет, погоди, ты что, переселилась сюда? Ты приехала с вещами?

- Ну да... - она густо покраснела и опять принялась дергать язычок молнии. - Я решила, что рядом с тобой в трудную минуту должен находиться близкий человек. Кто же, если не я? Так было многие годы. Это уже что-то вроде семейной традиции, правда? Стоит ли ее нарушать? - улыбка исказила ее лицо, как судорога, на лбу блеснули капельки пота.

- Где же ты спишь? - спросил он, брезгливо морщась и не зная, кто сейчас ему гаже - он сам или несчастная толстуха.

- Дом большой, двенадцать комнат... На третьем этаже, рядом с комнатой Веры Григорьевны. Тем более что у нее внук заболел, она отпросилась на несколько дней. Кто-то ведь должен ее заменить, прибрать, приготовить, правда?

- Правда, правда... Скажи, а почему ты отказалась помочь милиции в Викиной квартире?

- Ох, Женечка, не спрашивай, - она замотала головой, мощные плечи затряслись, она закрыла лицо руками и забормотала:

- Я была в таком состоянии, я пережила сильнейшее нервное потрясение. Как я могла вместе с ними рыться в ее вещах, когда она еще не остыла! Женечка, давай мы с тобой пока не будем говорить об этом кошмаре? Пожалуйста, мне очень тяжело, очень, все до сих пор так и стоит перед глазами.

- Что именно? - спросил он чуть слышно и сам не заметил, как подскочил к ней и вцепился в ее руку. - Что ты увидела, когда вошла в спальню? Они лежали в одной постели?

- Да. Они были вместе.

- Ты раньше знала об этом? Глаза ее заметались, дыхание участилось.

- Женечка, я прошу тебя, только не сейчас, - она уткнулась лицом в его плечо и глухо всхлипнула:

- Ее ведь больше нет, правда? Может, лучше вообще забыть об этом, как о страшном сне?

У Рязанцева закружилась голова. Он продолжал стоять, вцепившись в пухлую руку Светки Лисовой и чувствуя плечом ее судорожные влажные всхлипы. Прямо перед его глазами висела на стене картина, абстрактная композиция, состоящая из разноцветных кубиков и ромбов. Фигуры стали стремительно перемещаться, как стеклышки в волшебном фонаре, и вдруг сложились в нечто ясное, вполне конкретное. Игрушечная пестрота пляжа, дымчатое, в мелкой ряби, море. Он услышал запах йода и лаванды, увидел немолодого полноватого мужчину в тугих синих плавках. Мужчина стоял