Не смотри в глаза пророку

Сварив кофе, Егор вернулся с полной чашкой в холл.

Увидел на столе бокал с вином и торопливо унес его в мойку.

Всякое напоминание о Жанне действовало на него болезненно, хотя в глубине души он страстно желал ее увидеть. Была в ней какая-то тайна, до которой ему хотелось во что бы то ни стало докопаться. Например, он хотел бы узнать, что с ним стало твориться после того, как он – по ее просьбе – взглянул на картину Стасова. А также почему его так болезненно к ней влекло. Но в том-то и дело, что исчезновение Жанны лишало его этой возможности, отчего в нем поселялся холодок тревоги и чувство тоскливой обреченности.

Он приказал себе не поддаваться настроениям. Это все последствия вчерашней пьянки.

Он устроился в кресле, положив рядом с собой Асю, и принялся бездумно тянуть кофе. Подумал о том, что не мешало бы налить к кофе рюмочку коньяку, но лень было тащиться к бару, а Асю при всем ее уме не пошлешь.

Вдруг перед его глазами возник серый коридор, и сейчас же зазвонил телефон, лежащий на столе справа.

Егор осторожно поставил чашку на стол и взял трубку.

– Алло!

– Привет, – услышал он голос Жанны.

У Горина перехватило дыхание, он вздрогнул – и увидел, что по-прежнему держит в руке кружку с кофе, а телефон лежит на столе.

«Что за ерунда, – подумал он, холодея. – Неужели это снова началось?!»

Но если так, то скоро должна позвонить Жанна.

Когда? Через минуту? Через час? Или завтра? Или, быть может, через год?

«Не волнуйся, – сказал он себе. – Ты в порядке. Просто ты очень хочешь ее услышать».

Под ногой шевельнулась Ася. Ее живое тепло на минуту отвлекло Егора. Он положил ей на голову руку и медленно провел по мягкой шерсти раз, другой, как это делала Жанна. Падкая до ласки Ася вытянула шею и тихонько заурчала.

И в этот миг зазвонил телефон.

Егор замер.

Если это она – он сойдет с ума. Но, если не она, – сойдет тоже. Немыслимо.

Он поставил на стол кружку, осторожно взял телефон и посмотрел на дисплей. Номер незнакомый. Она? Не она?

Звонок не умолкал, отчего телефон словно раскалялся в ладони.

Егор нажал кнопку соединения. Будь, что будет.

– Алло?

– Привет, – услышал он голос Жанны.

Горин выдохнул.

Ничего особенного. Ведь он знал, что это она.

– Привет.

– Я тебе не помешала?

– Нисколько.

Он старался говорить непринужденно, но против воли голос его звучал хрипло и как-то искательно, точно он хотел и боялся ее о чем-то попросить.

– Не хочешь встретиться?

Казалось, она близко ни о чем происходившем с ним странном не догадывается.

Егор, вовремя вспомнив об Атосе, Онегине и прочих искушенных в проявлении чувств господах, ответил с похвальной сдержанностью:

– Хочу.

– Тогда я заеду за тобой.

– Да, хорошо.

– В восемь. Тебе удобно?

– Удобно.

– Отлично. Буду ждать внизу.

– Договорились.

– Форма одежды свободная, – засмеялась Жанна.

От ее смеха у Егора в один миг пропало мрачное настроение, и он вдруг впервые за день увидел, как голубеет за окном ясное небо и как радостно чертят на нем ласточки свои неуловимые узоры.

Ласточки! Уже прилетели. А он и не заметил.

– Самая свободная? – улыбнулся он, потягиваясь.

– Какая только можно, – услышал он в ответ.

– Да. Я понял.

– Тогда до встречи?

– До встречи.

Это было возрождение.

В один миг забыв и Атоса, и Печорина, Егор вскочил с кресла с каким-то индейским кличем, испугав и озадачив Асю, которая на всякий случай метнулась под стол и уже оттуда наблюдала за тем, как хозяин мечется по квартире, разговаривая сам с собой и с улыбкой поглядывая в окно.

Егора между тем одолевали тысячи мыслей, и одновременно он собирался на свидание.

Итак, было сказано одеться свободно – но до какой степени? Она ни словом не намекнула, куда они собираются, а значит, легко ошибиться в выборе костюма. Если одеться совсем простенько, как в студенческой юности, то, попав в приличное заведение, где его, без сомнения, узнают, можно оказаться посмешищем, ибо в тех местах судили по одежке и спуску за промахи не давали. А он дорожил своей репутацией, на завоевание которой были положены поистине геркулесовы труды, и не хотел утерять в одну минуту то, что накапливалось годами. С другой стороны, если в мыслях у Жанны автомобильная прогулка с возможным выездом за город, то джинсов и ветровки вполне достаточно. А поскольку эти джинсы и ветровка, искусственно состаренные, от Версаче, то и вероятного захода в ночной клуб можно не опасаться.

Решив вопрос с экипировкой, Егор помчался в ванную комнату избавляться от трехдневной щетины. Это только в мужских журналах пишут, что девушки любят видеть на щеках кавалера мужественную поросль. На самом деле они не перестают жаловаться на то, как больно их этой порослью обкололи, и не устают напоминать, что французы, первые любовники в мире, всегда бреются на ночь, что, впрочем, является таким же мифом, как и щедрость тех же французов.

С особенным чувством размазывая ярко-голубой гель по щекам, Егор думал о том, что теперь-то он узнает все. И откуда она взялась, и что за картина, и почему он стал видеть сквозь стены и вот, кстати, предвидел ее звонок, и вообще, что, черт возьми, с ним происходит?!

Но все его вопросы наткнулись на короткий, но твердый ответ Жанны:

– Потом.

– Когда – потом? – попытался уточнить Егор.

Но девушка ничего не ответила.

Они катили по улицам Москвы в спортивном «Ауди» Жанны, и Егор не имел представления, куда их заведет эта прогулка. Казалось, девушка просто получает удовольствие от управления автомобилем, а попутчик ей нужен для того, чтобы изредка ему улыбаться и демонстрировать навыки отличного вождения. Но поскольку Егор уже имел возможность тремя днями раньше убедиться в том, что водить она умеет, он никак не мог смириться с ролью пассивного наблюдателя и все больше злился, поминутно наливаясь решимостью выйти из машины и тут же останавливая себя. Ведь она может больше не позвонить, напоминал он себе, и тогда он не узнает вообще ничего. Стоило проявить немного терпения, не может же Жанна колесить по улицам вечно, где-то должна остановиться.

– Ты не голоден? – спросила девушка.

– Есть немного, – отозвался Егор.

Он обрадовался, думая, что автопробегу пришел конец и они усядутся где-нибудь в кафе, где Жанна даст ответы на все его вопросы. Но Жанна, не покидая машины, купила гамбургеров и колы в «Макдоналдсе», и они покатили дальше.

– Слушай, – не выдержал Егор, – скажи хоть, куда мы едем?

– За город, – ответила Жанна, с аппетитом жуя один из шедевров фастфуда.

Но Егор подобным ответом не удовлетворился. Нервы его были напряжены, к тому же его раздражал запах гамбургеров, которые он терпеть не мог, и очень скоро Горин почувствовал острую враждебность к этой невозмутимой красотке, везшей его неизвестно куда и при этом не снисходившей до того, чтобы назвать конечную точку маршрута. В конце концов она заинтересована в нем не меньше, чем он в ней! Иначе черта с два она бы позвонила.

Тут Егор удивился. Странно, что эта мысль не пришла ему в голову сразу. Это же так очевидно.

Он попытался размышлять спокойнее, призвав на помощь свою логику, по слухам, безукоризненную, и остатки здравого смысла.

Итак, если он ей нужен, а это, скорее всего, так и есть, она рано или поздно выложит все, что ей известно. Более того, он может в некотором смысле диктовать условия. Стоило лишь немного подумать, чтобы сделать подобный вывод. И несомненно, он дошел бы до этой мысли раньше, если бы не был взвинчен теми непонятными явлениями, что с ним происходили, сумасшедшей ночью и своей влюбленностью, сделавшей его одержимым и слабоумным.

Егор внимательнее взглянул на Жанну, пытаясь, как он это иногда делал, одновременно увидеть и себя со стороны. Да, красива, умна, уверенна. От такой кто хочешь потеряет голову. Молчалива – это особенное качество, ибо молчание выдает глубину помыслов, а кому из мужчин не хочется в эти помыслы проникнуть? Одета всегда подчеркнуто просто, но эта простота точно рассчитана и хорошо оплачена: цену ее жакету из кожзаменителя, джинсам и высоким шевровым ботинкам Егор знал хорошо. И все это еще больше выигрывало от идеального сочетания с его собственным стилем. Она что на вернисаже, что здесь будто нарочно была одета «под него». Иными словами, она очень хорошо подготовилась. Или… ее подготовили?