Трудно быть мачо

– С продавцами успели поговорить?

– Я нет, их уже увезли. Может, старшие братья успели, – Лутошин кивнул на мрачных эфэсбэшников, кучковавшихся в отделе обоев, – да и чего они скажут?… Еще повезло, что в отделе, кроме них никого не было. У тебя-то какие мысли?

– Аль-Каида, – Вячеслав Андреевич не стал затевать бесполезных разговоров с бывшим подчиненным, заметив появившегося в зале Бушуева.

Лутошин продолжил изучение характеристик стиральной машины, волновавших его гораздо больше, чем выдвижение версий.

Чернаков отозвал в сторону детектива, вернувшегося из комнаты старшего смены.

– Есть что-нибудь по записи?

– Записать то записалось, но ФСБэшники кассеты забрали, сами изучать будут.

А там как повезет. Может, ничего, а может, кого и зацепило. Если банку вчера поставили.

Речь шла о видеокассетах с записью камер наблюдения. Одной кассеты хватало на рабочий день, потом она автоматически перематывалась, и запись начиналась по-новой. Переоборудовать систему под другие носители, вроде жесткого диска компьютера хозяева жмотились, поэтому информацию с камер записывали по старинке – на видеокассеты. Таким образом, если банка была заложена, скажем, позавчера, просмотр записи ничего не даст.

– А кто им сказал, что мы пишем?

– Я, – чуть смутился Бушуев, – а что, не надо было?

– Лучше б сначала сами посмотрели. Запись парковки тоже забрали?

– Говорю ж, все…

– Что насчет «Максистроя» думаешь? Бомба то, похоже, бутафорская, один дым. Но на пару дней мы зависнем. Им в радость.

– Не они… В «Максистрой» сегодня письмецо пришло по электронной почте.

Или выкуп платите или продолжим гостинцы слать. Нам, кстати, тоже придти может. Если это одна и та же команда.

– Много просят?

– Да не то чтобы… Двести пятьдесят тонн. Евро.

– Кто ими занимается? ФСБ?

– Все подряд… Чтоб было на кого свалить в случае провала.

Позвонила Юля. Она видела сюжет по телевизору. Вячеслав Андреевич в двух словах рассказал. (Нет худа без добра, хорошо, что на работу не вышла). Пообещал заехать, если получится. Но вряд ли получится. Осмотр часов до трех ночи затянется, а то и до утра.

Генерал, закончивший общаться с руководством «Планеты», жестом подозвал Чернакова.

– Все, отговорила рожа голубая… Им на охрану денег жалко, а мы, как всегда, крайние! Почему не предотвратили, почему допустили?! И хрен чего докажешь! Чувствую, пошлет нас Тагиров…

– И что делать?

– Для начала отписываться. Требуют отчеты. Иди, пиши, как терракт проворонил! Почему каждую банку с краской не обнюхал и взрывчатку не выявил! За что тебе деньги платят?!

– Когда они планируют открыть магазин?

– Завтра точно не откроют. Хорошо, если в четверг. Это ж какие убытки!

Тагиров рехнется! Магазин – не машина, от аварии не застрахован!

Вячеслав Андреевич кивнул на следователя прокуратуры лет двадцати двух, усевшегося на стремянку и сочинявшего протокол осмотра.

– Что возбуждать думают?

– Да как всегда, наверное… Хулиганство. Злостное. Ты говорил,