Суд Линча

две ниточки в одну». Прохожие, женщины и мужчины шли мимо них по тротуару, на секунду останавливали на Сычеве и Денисове равнодушные взгляды и спешили дальше.
* * *

Нотариус Михаил Михайлович Корсаков маленький, вертлявый мужичок со скорбным, как у гробовщика лицом, встретил их у входной двери в коридоре, провел мимо очереди людей, дожидавшихся приема, в свой кабинет, усадил на мягкие, просиженные чуть ли не до дыр кресла перед низким столиком. Сам он уселся на деревянном стуле напротив посетителей. Осведомившись о здоровье нотариуса, Денисов, частый и желанный гость в конторе, закинул ногу на ногу.

Представления о приличиях, усвоенные Корсаковым ещё в юности, в семье отставного офицера, обязывали его перед тем, как перейти к делу, поговорить с клиентами минуту-другую на отвлеченные темы. Появление в его кабинете Сычева, как впрочем, появление любого незнакомого человека, вызвало в душе нотариуса всегдашнее, в таких случаях, чувство легкой тревоги. Накануне Денисов посетил контору, объяснил нотариусу, что сделку, в силу ряда обстоятельств, нужно заключить задним числом и заплатил вперед. Корсаков не удивился: «Как скажете, Сергей Сергеевич, задним, так задним, какие мелочи». Денисов хорошо платил Корсакову, и нотариус не задавал лишних вопросов. Корсаков предложил посетителям по рюмке коньяку, вперед зная, что Денисов откажется. Сычев же согласился выпить и принял из рук нотариуса початую бутылку французского коньяка и большую рюмку.

– Сами распоряжайтесь, – сказал Корсаков. – Наливайте, пейте без стеснения. Сам не употребляю, для друзей держу.

Корсаков, вступая в контакт с незнакомыми людьми, избрал простоватую доверительную манеру беседы, располагавшую к нему людей. Сычев не понравился Корсакову, с первого взгляда решившему, что этот толстяк сожрет человека без соли и не подавится. В молодые годы люди часто обманывали будущего нотариуса, сейчас он сам часто обманывал замороченных жизнью людей и немало поднаторел в этом занятии. Корсакову казалось, что он видел своих клиентов насквозь. К Денисову он относился с долей доброжелательности, раз и навсегда решив, что этот хоть и жулик, но платит хорошо и, главное, от него неприятностей не жди.

– Парит на улице? – поинтересовался нотариус, разглядывая влажное от пота лицо Сычева. – И откуда только такая жара в Москве? Прямо спасу от неё нет. У меня супруга сердечница, так она даже встать с постели не может в такую жару. Сразу головокружение начинается. Падает сразу, – Корсаков следил глазами, как Сычев доверху налил себе большую рюмку и выпил.

– Да, некоторые думают, что нотариальная контора-это Эльдорадо, – тяжело вздохнув, продолжал Корсаков. – Нет, тут большими деньгами, уж мне поверьте, не пахнет.

– Сейчас у всех трудные времена, – сказал Денисов, подыгрывая Корсакову.

Денисов знал, что нотариус приобрел в Испании роскошный дом на берегу моря, там, в подземном гараже стояли новенькие «Мерседес» и «Порше», на теннисном корте упражнялась двадцатилетняя любовница Михаила Михайловича.