Горбовский

Ученые угрюмо бродили по НИИ, словно призраки в заброшенном доме, бессмысленно оглядывая друг друга красными от слез глазами. Эти взгляды были стеклянными, а их мысли были далеко отсюда. Смерть Горбовского была личной трагедией для каждого. Все скорбели о нем, как о близком родственнике. Невосполнимая утрата постигла каждого.

Наутро Юрек Андреевич, вернувшись от проспавшегося Кравеца, доложил о формировании открытых пунктов вакцинирования в населенных пунктах, куда было эвакуировано население.

– Туда срочно нужны люди, – сказал он виновато, – люди, которые умеют со всем этим обращаться, товарищи. Мы. Минимум по двое ученых на точку. Плюс военные и добровольцы. Правительство предоставит транспорт, средства и провизию. Необходимо торопиться, чтобы спасти как можно больше людей. Пока еще не поздно. Мы там нужнее, чем здесь.

Гордеев и Гаев смотрели на него затуманенными взорами, почти ничего не соображая. Они тоже пили этой ночью и сейчас еще не отошли от последствий страшной ночной пьянки, когда алкоголя не хватало, чтобы залить всю бездну постигшего их отчаяния.

– Я. Я пойду, – сказала Спицына, медленно поднимаясь. Каждое ее движение теперь было медлительным, словно в трансе или ужасном сне. Девушка напоминала замерзшую на морозе муху, которая еле-еле ползет по белому подоконнику, сама не зная, куда и зачем.

Ученые обратили на нее взгляды.

– Я думаю, это верное решение, Мариночка, – вздохнул Пшежень и грустно усмехнулся. – Всяко лучше, чем оставаться здесь и гнить от отчаяния. И вам бы тоже не помешало поработать, не то сопьетесь, – со всей строгостью обратился Юрек Андреевич к Гордееву и Гаеву. – Разве Лёва похвалил бы вас за это? Вакцинировать население – наша прямая обязанность. Горбовский хотел бы, чтобы мы довели начатое до конца, а не остановились на полпути, пораженные его уходом настолько, чтобы позволить сотне человек умереть!

– Вы правы, Юрек Андреевич, – согласился Александр Данилович. – Мы должны. Лёва хотел бы этого.

Глава 30. Финал

«Главный бич человека в современном мире – это одиночество и отчуждённость».

А. и Б. Стругацкие «Отель „У погибшего альпиниста“»

Так Спицына стала добровольцем. И совсем скоро вместе с Юрком Андреевичем она отправилась на первый пункт вакцинации с новой партией антивируса. Пункт представлял собой небольшую тентовую палатку из брезентового материала зеленого цвета того же оттенка, что и КСБЗ-7. Внутри были ящики с вакциной, пара стульев у старого стола, матрас прямо на земле, несколько пятилитровых бутылей воды да скудная провизия в виде армейского сухпайка. Снаружи стояли двое вооруженных военных – на случай беспорядков. Видимо, эти двое еще были не вакцинированы, потому что были облачены в ярко-зеленые комбинезоны.

К тому времени, пока они приехали, к палатке выстроилась уже довольно большая очередь. Выяснилось, что все эти люди – заражены, и вакцинировать их необходимо в течение суток. Те, кто не успел инфицироваться, не должны были показываться на улице – в их дома приходили люди в зеленых костюмах и делали инъекции там.

Марина и Юрек Андреевич незамедлительно начали работу. На человека уходило полминуты, но очередь все пополнялась. Наблюдая за тем, как ведет себя эта разномастная толпа, невольно слушая их ругань, разговоры и жалобы, Спицына начала немного иначе относиться к своему горю. Не только она потеряла близких людей. Случилась большая беда, но она случилась, и последствий уже не изменить. Нужно как можно скорее взять себя в руки, хотя бы временно. Если она этого не сделает, она не сможет работать и приносить пользу. Ей вспомнились слова Айзека Стивенсона: «С любой потерей приходится мириться. Мы должны вернуться к тем, кому мы необходимы». Сколько мудрости в этих простых фразах.

Толпа все прибывала, и некогда стало думать о себе – нужно спасать другие жизни, выкладываться на полную, а не жалеть себя. Стрессовая ситуация не позволила Марине впасть в депрессию. Ответственность давила на нее сильнее, чем горечь утраты. Она нашла в себе остаток сил, чтобы помочь этим бедным людям, потому что знала – Лев оценил бы это.

Лёва хотел бы этого.

Освободив свою голову, отключив эмоции и полностью погрузившись в работу, Марина начала понимать, почему Лев казался ей таким невыносимым первое время. Она ощущала, что после случившегося и сама уже на грани возненавидеть весь мир и каждого человека в нем. Но память о любимом мужчине давала ей силы перебарывать в себе ненависть, что норовила разрастись в вечную злобу за несправедливость жизни. Казалось, Марина сама медленно становится Горбовским, словно приходит ему на смену. И отныне видит этот мир точно так же, как видел он. Лев умер, но подарил ей свое мировоззрение.

Наблюдая за тем, как Марина принимает инфицированных, обращается с ними, вакцинирует, переговаривается с военными, Юрек Андреевич заметил, как девушка теперь напоминает Льва: мимика, интонации, голос, выражение лица, взгляд, короткие рубленые фразы, похожие на приказ, точные и четкие действия… Это был сам Горбовский в женском обличии. Ушел из этого мира, но часть себя оставил Марине.

Круглосуточно Спицына с Пшежнем находились на пункте – они сменяли друг друга, чтобы работать без перерыва. Новые партии вакцины подвозили каждые пятнадцать часов. Военные тоже сменялись. Одного из них Марина узнала – это был один из друзей ее покойного отца. В коротком разговоре выяснилось, что мужчина ничего не знал о смерти Леонида Спицына, но выразил девушке глубокое соболезнование.

Но не так уж долго все продолжалась столь же гладко, как и началось. Совсем скоро на улицах воцарился сущий хаос. Толпы больных и здоровых, кому не хватило терпения дождаться вакцинации дома, ходили вперемежку, все чаще слышался гул военных машин и отдаленная стрельба. Вакцины было мало, а зараженных много. Среди них было достаточно и детей. Люди подкупали друг друга, лишь бы их или их ребенка вакцинировали раньше других. Некоторые были готовы убивать за антивирус, поэтому и начинались многочисленные беспорядки, жестокость и анархия среди людей, теряющих надежду выжить.

Когда в очереди прямо рядом с пунктом вакцинации поднялись непонятная паника и волнение, когда Спицына увидела, что там, в глубине людской гущи, началась потасовка, когда она услышала женские крики, она обнаружила в себе отсутствие прежней мнительности, уверенность в том, что ее послушают, стремление покорить этих людей силой своего Слова. Точно так же, как это умел Горбовский, когда толпа вдруг начинала паниковать. У одного из военных девушка забрала мегафон, вышла из палатки, забралась на капот брошенного автомобиля и обратилась к толпе.

– Внимание! – сказала она с нажимом, и мегафон неожиданно сильно увеличил громкость ее голоса. Прежде ей никогда не приходилось делать подобного. – Вы, люди! Немедленно прекратите! Не ведите себя, как животные!

– А ты вообще кто такая? – крикнул кто-то в образовавшейся тишине.

– Я?! – крикнула Марина в ответ. – Я нахожусь на пункте вакцинации, идиот, и если тебе повезет, то сделаю тебе инъекцию антивируса! – голос звучал мощно и громко, словно громовые раскаты. Ответа из толпы не последовало, но все чего-то ожидали. – А теперь послушайте меня, граждане! Меня зовут Марина Спицына. Лев Горбовский, мой коллега и близкий мне человек, открыл для вас эту вакцину. Открыл не для того, чтобы вы убивали друг друга ради нее. Он изобрел ее, чтобы спасти вас!

– Я слышала, что Горбовский умер, – произнесла некая пожилая женщина, что стояла ближе всех.

– Это так. Горбовский пожертвовал собой, чтобы спасти другого человека, когда вакцины было еще очень мало. И вам бы ВСЕМ следовало взять с него пример!!! Вам ВСЕМ следовало бы у него поучиться! Этот великий ученый до сих пор спасает вам жизни! А вы собачитесь здесь, устраивая беспорядки, как дворовые псы! Он умер, черт вас возьми, а вы смеете собачиться! – Марина перешла на крик, от которого мегафон, не выдерживая, начал свистеть и давать звуковые помехи. Толпа молча внимала праведному гневу девушки. – Мне был очень дорог этот человек. И я знаю по меньшей мере еще полсотни людей, которым он был дорог не меньше и которые работали с ним бок о бок много лет!