И дай умереть другим

Турецкий со вздохом переложил себе на колени часть мятых газетных листов и стал просматривать заголовки. Списка счастливчиков, которым открылась дорога в благословенную Америку, он так и не нашел, зато в одной из статей в «Коммерсанте» наткнулся на знакомое название «Союз ветеранов спорта» и, покопавшись в памяти, понял, что речь идет о том самом фонде, через который была оформлена страховка Марины Рыбак.

– Нашли? Правда нашли? – навис над Турецким сосед, видя, что тот задержался на конкретной странице.

– Увы.

Сосед со вздохом отвалился и снова дрожащими руками принялся за свою часть.

Турецкий вначале бегло просмотрел статью, потом прочел более внимательно. Корреспондент Ванюшкин с прискорбием констатировал, что не перевелись еще «эмэмэмы» на земле русской и фонд, призванный оказывать поддержку ветеранам спорта, оказался очередной пирамидой, а потому треснул, точнее, рухнул, вернее, лопнул, короче, его создатели «соскочили» с бабками честных обывателей.

Но если фактически не было страховки, то не было и причины для убийства. Только вот знал ли Рыбак, что фонд окажется пирамидой?

Турецкий встал с кресла, рассыпав бесценные газеты, и, не обращая особого внимания на обидевшегося соседа, отправился на поиски телефона.

– Сан Борисыч, вы где? – Артур оказался на рабочем месте и даже был рад слышать шефа.

– На небесах, – честно ответил Турецкий. – Я – «Ту-154», прием. Мне нужна вся информация по «Союзу ветеранов спорта». Кто стоял у истоков, почему страховка Марины Рыбак прошла именно через этот фонд, короче – все, что сможешь, и срочно. Пока прилечу, чтобы нарыл. И встречай меня в Шереметьеве.

Самолет приземлился вовремя, и Турецкий, у которого весь багаж помещался в единственной скромной сумке, одним из первых покончил со всеми формальностями, пройдя через «зеленый» коридор. Артур уже ждал с папкой наготове.

– Поехали домой, на Дмитровку, по дороге все расскажешь. Осточертели мне эти аэропорты.

– Давайте лучше в кафешку зайдем, – возразил Артур. – Я тут захватил отчет Грязнова-младшего. Думаю, после него вам снова придется с местными спецами беседовать. Зачем возвращаться?

– Считай, убедил, но сначала отчитайся по страховке. Нашел что-нибудь?

– Директор-распорядитель фонда, некий Какиани, объявил о банкротстве дней десять назад. Документов я, разумеется, никаких не видел, но ребята из налоговой полиции объяснили, что фонд был задуман и задекларирован как некая касса взаимопомощи или пенсионный фонд, если хотите, для ветеранов спорта или спортсменов, вследствие производственных травм утративших трудоспособность. Особо крупных денег там никогда не крутилось, и поскольку широкие слои населения не пострадали, то и шума особого по поводу банкротства нет и не будет. Но зато они сделали страховку для Марины Рыбак и еще для нескольких легендарных личностей отечественного спорта. Те получили страховки на банкете, где чествовали ветеранов спорта.

– А сам Рыбак никак в этой связи не засветился?

– Нет, но он человек неглупый и вряд ли стал бы рассчитывать, что фирма, уставный капитал которой на момент создания составлял чуть более двух тысяч долларов, может выплатить ему страховку, которая в сорок раз этот капитал превышает.

– Если только он не совладелец этой фирмы, – на всякий случай заметил Турецкий. И добавил после паузы: – В противном случае… если бы я был его адвокатом, то сказал бы, что здесь есть явная зацепка, чтобы состряпать ему алиби в отношении убийства жены.

– Но если он совладелец, зачем возиться со страховкой и убивать жену?! Когда можно эти деньги просто украсть, что и сделали в результате владельцы и совладельцы.

– Слушай, Арт, а зачем я Грязнову понадобился, может, хоть ты знаешь?

– Знаю, конечно, – расплылся в улыбке Артур, – он в очередной раз почти взял Рыбака.

– Почти? Это как, одну руку или ногу?

– Угу. Он его флажками обложил и с минуты на минуту проведет задержание.

– Так чего мы здесь прохлаждаемся?! Поехали участвовать.

– Я же вам отчет Дениса не продемонстрировал! Вот, – Артур вытащил из папки распечатку.

"…За неделю до своей смерти Катанян встречался с Кирсановым в ресторане гостиницы «Россия». Содержание беседы не выяснено, но бармен был свидетелем следующего инцидента: к Катаняну приставал один из посетителей ресторана. Он извинялся за задержку вылета игроков сборной на матч с Германией. Выяснилось, что в тот момент в ресторане присутствовали шесть работников диспетчерской службы Шереметьево-2 во главе с начальником – праздновали, по разным данным, или юбилей, или рождение ребенка.

Кирсанов, по словам бармена, нервничал и при появлении пьяного диспетчера ушел, не прощаясь.

Предложения: нужно еще раз расспросить работников диспетчерской службы, выясняя их личное знакомство с Кирсановым. Возможно, кто-либо после такого опроса обратится к Президенту Коми…"

Проведя экспресс-опрос работников Шереметьева-2, которые уже шарахались от него как от чумного или демонстративно углублялись в неотложные дела, Турецкий вернулся в прокуратуру, где его ожидали акты экспертизы по осколкам, найденным у Бруталиса, и рапорт проявившего изрядную инициативу Теодора Ржевского.

"…Оперативно-розыскные мероприятия на городской свалке No 2, куда вывозится мусор из района проживания убитого Катаняна Б. Н., позволили обнаружить бытовой электрический прибор «Молния 1-У» и конденсатор промышленный CL-12T емкостью 3,0 мф. Отпечатки пальцев на найденных предметах отсутствуют. Обрывки идентичных соединительных проводов позволяют утверждать, что оба предмета когда-либо составляли единую конструкцию.

Ст. л. Ржевский".

«…Материал представленного для экспертизы осколка идентичен материалу, из которого выполнены кнопки в лифтовой кабине дома No 53 по Краснопресненской набережной».

Итак, Бруталис – это непосредственный исполнитель убийства Катаняна. И он мертв. А это значит, черт побери, что слово, данное Турецким самому себе, взять убийцу живым, опять превратилось в пустой звук!

Но заказчик-то еще жив, и его нужно вычислить, иначе определенно пора подумывать о пенсии.

В то, однако, что заказчик – Кирсанов, Турецкому теперь уже верилось с трудом. Не то чтобы ему не хотелось верить. Проблема в том, что у Кирсанова нет мотива. Вернее, он есть, но очень уж извращенный. Кирсанов мог, разумеется, саботировать игру сборной, а Катанян, предположим, об этом узнал и грозил разоблачениями. Например, тот же пьяный диспетчер в ресторане мог что-то такое ляпнуть. Этим, конечно, можно объяснить убийство, но чем объяснить сам саботаж? И зачем Кирсанову нужно было устраивать акцию с допингом?!

Незачем.

Задержку рейса организовывал тот, кому нужен был гарантированный проигрыш сборной. В победу и так верили только особо отъявленные оптимисты. Или, скорее, идеалисты. Но без «помощи» извне могла случиться ничья, или наши вдруг вопреки всему все-таки выиграли бы (?!). А этот кто-то весьма квалифицированно полностью деморализовал команду.

Он что, ставил на тотализаторе? Но это было бы осмысленно, если бы наши вдруг неожиданно выиграли, а так ведь ставки наверняка были в пользу немцев. В таких случаях, чтобы заработать, допустим, миллион, надо поставить десять миллионов. Такая версия малореальна.

А может, таинственного злодея саботажника подкупили сами немцы? Тоже бред, зачем им это нужно, если они объективно сильнее. (И потом, слишком замысловатый способ, подкупили судью на поле – это другое дело. Назначил бы пенальти в их пользу, и все дела.) Никаких катаклизмов накануне матча у немцев не было, никто из выдающихся игроков не был травмирован, тренера не меняли, вторым составом играть не собирались.

Зазвонил телефон.

– Дядь Саша, есть один! – радостно сообщил Грязнов-младший.

– Кто?

– Валентин Бойко, авиамеханик. Только что звонил Кирсанову, пытался назначить встречу, туманно намекая на обстоятельства в международном аэропорту.

– И что Кирсанов?