И дай умереть другим

– Это его ты хотел допросить? – справился наконец Реддвей у онемевшего от изумления Турецкого. Впрочем, в таком состоянии сейчас пребывали тысячи людей, пытающихся поскорей вырваться со стадиона.

– Угу.

В ложе прессы друзья остались в гордом одиночестве, все ее обитатели роем унеслись к месту событий. Взрыв произошел почти под их трибуной.

– Ну пойдем посмотрим.

Уже знакомый Турецкому заместитель начальника полиции Мюнхена Шредер, очевидно пришедший поболеть за любимую «Баварию», принял командование на себя и с пеной у рта давал распоряжения, смысл которых сводился в основном к тому, чтобы оттеснить любопытных и интересующихся как можно дальше от обломков машины. И он был прав, поскольку нашлось некоторое количество желающих унести с места событий сувенир на память типа осколка металла или окровавленной тряпочки с каплями оплавившегося стекла.

– Нужно проверить автобус, – прокричал Турецкий из-за спин, сомкнувшихся в кольцо вокруг автомобиля полицейских.

Как это ни парадоксально, зам начальника полиции услышал совет и даже повернулся и отыскал взглядом Турецкого, но ничего предпринимать не стал – подоспели саперы и засуетились вокруг, очевидно проверяя, не осталось ли еще бомб. Шредер от греха подальше выбрался за оцепление и, отмахиваясь от репортеров, желавших от него немедленного отчета, подхватил Турецкого под локоть и потащил за собой:

– Что вы здесь делаете?

– Прилетел допросить Бруталиса, – торопливо пояснил следователь Российской Генпрокуратуры. – Нужно немедленно проверить автобус и раздевалку.

– Террористы?! – взвился немец и стремглав бросился распоряжаться.

Футболистов немедленно эвакуировали, а вернее, выгнали обратно на поле и тщательно обследовали каждый уголок в раздевалке и душах, но ничего не обнаружили. Зато под автобусом «Буревестника», а конкретно – под местом, на котором обычно сидел Бруталис (четвертый ряд, слева у окна), висела самая настоящая бомба, возможно точная копия той, что взорвала «Ауди».

Саперы со всеми предосторожностями извлекли ее из-под автобуса и, погрузив в спецавтомобиль – неповоротливую колымагу с высокими армированными бортами, которые способны направить взрывную волну вверх и тем самым снизить до минимума разрушительные последствия, – умчались, воя сиренами, очевидно, куда-то за город.

Хотя несколько сот человек с тяжкими травмами, полученными в давке, и отправились в больницы Мюнхена, непосредственно от взрыва никто, кроме Бруталиса, не пострадал. А значит, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что Бруталис кому-то очень мешал. Турецкий, конечно, не склонен был винить себя в гибели футболиста, но возможности, что именно его прилет ускорил печальный финал, не отрицал.

Шредер не стал возражать против участия русского сыщика в расследовании. В конце концов, убит-то русский, и у немецкой полиции как-то сама собой сложилась версия о том, что и убийца тоже русский. Одно только возмущало их: почему обязательно было эти русские разборки проводить на территории Германии?!

Как и следовало ожидать, причиной аварии явилось взрывное устройство, по мощности равное пятидесяти граммам тротила, с дистанционным управлением, прикрепленное к днищу непосредственно под водительским сиденьем. Эксперты обнаружили части металлического корпуса бомбы и даже, по каким-то непостижимым обычному уму соображениям, смогли реконструировать механизм взрывателя. А скорее всего, просто приняли за основу вторую бомбу – под автобусом, которую саперы не уничтожили, как предполагалось, а аккуратно разрядили и изучили. Но из результатов всех этих изысканий никоим образом не следовало, кто нажал на кнопку.

Единственное, что можно было сказать с уверенностью: человек с пультом был на стадионе, иначе как бы он узнал, что Бруталис уже внутри. Если, конечно, это не конкуренты «Ауди» таким образом пытались выжить данный автомобильный концерн с мировых рынков. Но в свете второй бомбы такая фантастическая версия даже не высказывалась.

Номер Бруталиса в отеле обыскали самым тщательным образом, однако никаких писем, записок, компрометирующих кого-либо документов, оружия, наркотиков, контрабандных товаров, крупных сумм денег и чего-то еще, что могло бы пролить хоть какой-то свет на причины убийства, немецкие полицейские не нашли. Немцы же опросили всех футболистов «Буревестника», а заодно и «Баварии», в которой хоть и недолго, но ведь все-таки поиграл Бруталис.

Шредер рвал и метал, понимая, что убийцу ему поймать вряд ли удастся, а это наносит непоправимый урон престижу криминальной полиции в целом и его репутации – в частности. Он на сто двадцать процентов был уверен, что нажал на кнопку кто-то из трехсот сорока двух граждан России, присутствовавших на матче. Но ни против кого конкретно весомых улик у него не было. Не задерживать же их всех в Мюнхене до окончания расследования? Шредер даже не смог пробить санкцию на поголовный обыск русских и просто тонул в многостраничных протоколах их опросов.

Турецкому, как знатоку (по праву рождения) русской души и русских нравов, он готов был предоставить любую информацию, используя его то как соломинку, то как громоотвод.

Перелопатив невероятное количество документов, Турецкий нашел только два заслуживающих внимания факта. Факт первый: вскоре после смерти Катаняна Бруталис заявил своим коллегам (тогда еще баварцам), что скоро обязательно будет играть за сборную России. Факт второй: в сумке Бруталиса «завалялся»… электрошок.

Пусть эксперты в Москве и уверяли Турецкого, что подобный инструмент самообороны не может стать причиной смерти здорового человека, но одно то, что такой прибор оказался в сумке у молодого и здорового Бруталиса, вызывало подозрения. Зачем ему такая машинка? В ближнем поединке он вполне мог за себя постоять, а для дальнего боя лучше иметь пистолет.

Но тщательная проверка происхождения прибора дала совсем не тот результат, на который рассчитывал Турецкий: электрошок был приобретен Бруталисом уже в Германии (отыскался даже магазин, продавец, чек и два свидетеля) и ни в коем случае не мог быть орудием убийства. Зато в кармане куртки футболиста обнаружился маленький кусочек пластмассы. Совсем маленький, чтобы хозяин куртки его не заметил, но в то же время достаточный, чтобы доказать, что Бруталис был в подъезде у Катаняна и присутствовал в кабине лифта во время разбивания кнопок. На найденном осколке даже просматривалась часть вдавленной цифры "3" или "8".

Осколок был немедленно отправлен в Москву, и Турецкий с нетерпением ждал результатов экспертизы. Конечно, остальные осколки наверняка давно на свалке, но по крайней мере по оставшимся кнопкам идентичность материала определить можно.

– Пит, мне нужно точно знать, можно ли этой жужжалкой убить здорового мужика. – Турецкий вертел в пальцах электрошок Бруталиса, высекая синеватую электрическую дугу.

– Убить и пальцем можно, – философски, однако не без знания дела заметил Реддвей.

– Но я пробовал, не получается.

– Тренировался на э-э-э… кошках, я правильно сказал?

– И на кошках тоже.

– А с чего ты взял, что эта, как ты говоришь, жю-ужжалка имеет хоть какое-то отношение к убийству?

– Представь себе раннее утро, пустой московский подъезд. Не слишком чистый. Лифт то ли исправен, то ли нет. Представил?

– Пытаюсь, – честно признался Реддвей.

– И вот человек якобы входит в неисправный лифт и, дотронувшись до провода под током, умирает. Как это можно сфабриковать? Человека можно убить на улице, в подъезде или непосредственно в его собственной квартире. Но есть одно условие: убить нужно током. Обрыва на линии электропередачи не было, трамвайные, троллейбусные и прочие провода на земле не валялись, можно, конечно, протянуть удлинитель из подвала соседнего дома и забросить в лужу, скажем, тостер или магнитофон. Но это, во-первых, невероятно сложно в исполнении, а во-вторых, труп потом надо было бы переодеть, что довольно трудно, если ты помнишь.

– Забыли про улицу, – согласился Реддвей.