Жестокие игры - 2

- Да вот, пришел с вами посоветоваться.

- А что тут того... Кхе-кхе. Дело ясное ага.

- Ликвидировать?

- Ну зачем того?... Сразу зачем? Ипользовать надо... Попытаться надо. Только, чтоб чисто ага.

- Ясно, Виктор Ильич. Разрешите выполнять?

- Выполняйте.

После ухода шефа службы безопасности Виктор Ильич ещё долго не мог успкоится. Ни ночью ни того. ни днем ага. Что за жизнь! Вот думают, что у него деньги... А не знают того... Как они достаются не знают... А этот молодой молодец ага... Умный. Может быть попробовать его на свою сторону?... Нет. Умные они того... Они больно самостоятельные... А это ему не к чему. А вот использовать его... Это другое дело ага. И против Потаева использовать и вообще... Вообще против системы. А вдруг, он не один? Вдруг, ещё есть? От этой мысли Сосновскому стало совсем нехорошо, совсем тревожно. И Татиев что-то... Темнит что-то... С этим подполковником. Говорит, что тот из ГРУ, что удостоверение видел ага... Нет, нельзя ему доверять... Татиеву доверять. Нельзя. Может в любую подвести... Минуту подвести. Сейчас там конфликт нужен... Что б забыли все обо всем ага... А тут Татиев. Как бы от него того-этого. Может, органы использовать? Надо подумать. Хорошенько подумать. Пора ага действовать. А то сожрут... Много того... Желающих много.

Глава седьмая: Беркутов. Проводница Оксана.

На этом Кавказе я до того соскучился по настоящей работе, что набросился на нее, как голодный пес на жирную кость. Определенно. Разыскал в управлении Юру Дронова. Оказывается, он находился в очередном отпуске и решил использовать его с пользой для дела - готовил плацдарм для решающей скхватки со своим заклятым врагом Кудрявцевым, по милости которого он уже несколько раз мог очень даже запросто сыграть в ящик.

- Поедем к Сидельникову, - сказал я.

- Это ещё зачем?

- Разговорчики в строю! Совсем, блин, разболтался тут в мое отсутствие! Ты, подполковник, как "прикомандированный" к нашему ведомству, полностью поступаешь в мое распоряжение. А начальству вопросы не задают. Понял?

- Понял, - усмехнулся Дронов.

- А почему тогда, Юра, эта кривая ухмылка? Что ты ею хочешь сказать? Что ты такой крутой, что тебе и папа Римкий не указ? Так что ли?

- Тебе показалось, - ответил Юрий, смеясь.

- Тебе, можно сказать, привалило счастье - поработать вместе с самым крутым опером Нововсибирска, А ты - ухмылки, понимаешь ли. Нехорошо и где-то по большому счету некрасиво.

- Я счастлив и благодарен судьбе.

- Ну вот, это другое дело. А к Вадиму мы едим: а - для того, чтобы попроведать больного товарища, б - повидать его после долгой разлуки и, наконец, в - чтобы обсудить с ним дело и наметить мероприятия на ближайшую перспективу. Два ума хорошо, а три лучше. Есть ещё вопросы?

- Нет, вопросов больше не имею.

На улице при виде моего "Мутанта" Дронов едва не обалдел от изумления. Несколько раз обошел его кругом, даже потрогал, не веря своим глазам, спросил удивленно:

- Неужели же это тот самый убогий придурок?!

- Сами вы убогие, господин подполковник! И сами вы придурок! обиделся я за своего друга. - Мой "Мутант" даже в худшие свои годы был гораздо умнее тебя и Сережи Колесова вместе взятых.

- Это конечно, - тут же согласился Дронов. - Извини. Я вовсе не хотел его обидеть.

Справа к "Мутанту" прилабунилась рыженькая "татра". Но он даже не смотрел в её сторону. Был постоянен в своих симпатиях. Для него кроме блондинок "вольво", других машин не существовало.

По дороге Дронов предупредил меня:

- Ты при Вадиме не говори о Козициной, а то у него сразу настроение портиться.

- Не держи меня за идиота, господин хороший, и не суди о товарищах по себе. Это может для тебя плохо кончиться.

Вадим смешно прыгал на одной ноге, был весел, беспечен и словоохотлив. Обнял меня, долго восторгался моими подвигами, а узнав, что я сменил его на боевом посту, очень обрадовался и сказал:

- Ну теперь я спокоен за дело.

- Еще бы тебе не быть спокойным, - тут же я согласился. - Разве можно что доверять этому "фээсбэшнику" Дронову, верно? Любое дело на корню угробит. Они ж в ФСБ, кроме как нос задирать да пальцы гнуть, ничего другого не умеют.

Мои слова очень смутили Сидельникова. Он бросил быстрый и очень виноватый взгляд на Дронова, пробормотал в замешательстве:

- Скажешь тоже... Просто Юра работает у нас по собственной инициативе и поэтому... Сам понимаешь.

- Да брось ты, Вадим, его выгораживать! - "возмутился" я. - Какая разница по какой инициативе он работает - по своей или начальства. Все зависит от самого человека. Здесь даже от его желания ничего не зависит. Надобно ещё и умение иметь и чтобы эта штука, - я постучал пальцем по своему лбу, - соображала.

Сидельников, отвыкший от общения со мной, вновь закосил виноватым глазом на Дронова, пытаясь предугадать его реакцию. Но Юрий знал меня как облупленного и лишь добродушно рассмеялся, обнял за плечи и сказал убежденно:

- Нет, Дима, скучно все же без тебя было жить. Точно.

После этого рассмеялся и Вадим, прищурив совсем по-ивановски глаза и совсем по-ивановки сказав:

- Ну, ты, блин, даешь!

Я уже отметил, что парни, долго работавшие с Сергеем Ивановичем, невольно начинают ему подражать. И это нормально - если есть кому подражать. Этафета, так сказать, поколений. Может и я? Нет, я сам по себе. Иванов - пижон интеллигент. Я до него не дотягиваю. Я свой в доску парень, простой и очевидный, как дневник второгодника. Определенно.

- Вадим, у тебя кофе есть? - спросил Дронов.

- Ага. Я сейчас, - попытался Вадим встать с дивана.

- Сиди. Я сам, - остановил его Юрий и пошел на кухню.

- Кофе в шкафу на верхней полке, - крикнул ему вдогонку Сидельников.

- А что ты её спеленал, как родное дитя? - спросил я, указывая на больную ногу Вадима, укутанную в пуховую шаль.

- Это мама принесла свою шаль и сказала, чтобы делал водочные компрессы и укутывал ногу - помогает.

- Нашел на что переводить добро, - провочал я неодобрительно. - Слышал бы тебя мой сосед-алкаш. Убил бы за подобные слова.

Когда кофе был выпит, я сказал:

- Давайте, накачивайте меня информацией.

- Ты в курсе, что здесь произошло? - спросил Сидельников.