«Линкольн» для адвоката

– Вы знали мисс Кампо до того, как встретились с ней вечером?

– Нет, не знал.

– Как вы познакомились с ней в баре?

– Я просто позвонил ей и сказал, что хочу провести с ней время, а она предложила встретиться в «Моргане», Мне было знакомо это место, поэтому я сказал: «Нет проблем».

– А как вы ей позвонили?

– По телефону.

Несколько присяжных засмеялись.

– Прошу прощения, я понимаю, что вы для этого воспользовались телефоном. Я имею в виду, откуда вы узнали, как с ней связаться?

– Увидел ее рекламу на веб-сайте, и мне понравилось. Я взял и позвонил ей, мы назначили встречу. Очень просто. Ее номер был в объявлении.

– Вы встретились в «Моргане»?

– Да, она сказала, что там назначает свои свидания. Я пришел туда, мы выпили по паре коктейлей, поболтали, понравились друг другу – ну и все. И оттуда отправились к ней домой.

– Отправившись к ней на квартиру, вы вступали там с ней в сексуальные отношения?

– Ясное дело, вступал. Зачем бы я стал приходить?

– Вы ей заплатили?

– Четыре сотни баксов. Она того стоила.

Я увидел, как лицо одного из мужчин-присяжных заливается краской, и понял, что правильно оценил его во время отборочной сессии на прошлой неделе. Мне сразу захотелось иметь его в составе нашего жюри, ведь он принес с собой Библию и читал ее, пока проходили собеседования с кандидатами. Минтон не обратил на это внимания, поскольку фокусировался лишь на кандидатах в момент опроса. Но я углядел Библию, и когда подошла очередь этого человека, задал ему мало вопросов. Я посчитал, что его легко будет восстановить против жертвы по причине рода ее занятий. Сейчас его вспыхнувшее лицо подтвердило это.

– В какое время вы покинули ее квартиру? – спросил Минтон.

– Где-то без пяти десять.

– Она сообщила вам, что ждет прихода другого человека?

– Нет, она ничего об этом не говорила. По правде сказать, судя по поведению, она вроде как собралась уже завязать на этот вечер.

Я встал и заявил возражение:

– Не думаю, что мистер Тэлбот компетентен оценить по поведению мисс Кампо, каковы были ее дальнейшие планы.

– Возражение принято, – произнесла судья прежде, чем Минтон успел выдвинуть контрдовод.

Обвинитель продолжил:

– Мистер Тэлбот, не могли бы вы описать, в каком состоянии вы оставили мисс Кампо, когда покидали ее незадолго до десяти часов вечера 6 марта?

– В полностью удовлетворенном.

В зале суда раздался громкий взрыв хохота, и Тэлбот с гордостью улыбнулся. Я проверил, как себя чувствует человек с Библией, и у него был такой вид, словно ему намертво свело челюсти.

– Мистер Тэлбот, – сказал Минтон. – Я имею в виду состояние ее здоровья. Не было ли на ней телесных повреждений или кровоподтеков, когда вы уходили?

– Нет, она была в полном порядке. Когда я уходил, она была как огурчик. А все потому, что я знаю, как их окучивать.

Он улыбнулся, гордый своими речевыми оборотами. На сей раз смеха не последовало, и судья решила, что с нее довольно его двусмысленностей. Она призвала его держать свои цветистые высказывания при себе.

– Извините, судья, – промолвил он.

– Мистер Тэлбот, – продолжил Минтон. – Мисс Кампо не была ранена, когда вы ее покидали?

– Нет.

– И не в крови?

– Нет.

– И вы ее не били и никак физически на нее не воздействовали?

– Нет же. Все, что мы делали, было по взаимному согласию и к обоюдному удовольствию.

– Благодарю вас, мистер Тэлбот.

Прежде чем подняться с места, я несколько секунд смотрел в свои записи. Нарочно хотел взять интервал, чтобы четко обозначить границу между прямым допросом и перекрестным.

– Мистер Холлер, – подстегнула судья. – Вы желаете подвергнуть свидетеля перекрестному допросу?

Я встал и двинулся к возвышению.

– Да, ваша честь.

Я положил блокнот на крышку кафедры перед собой и посмотрел на Тэлбота. Тот в ответ все еще приятно улыбался, но я знал, что не долго ему оставалось меня любить.

– Мистер Тэлбот, вы правша или левша?

– Левша.

– Левша, – эхом отозвался я. – А разве не правда, что вечером шестого марта, перед тем как вы покинули квартиру Реджины Кампо, она попросила вас неоднократно ударить ее кулаком в лицо?

Минтон вскочил:

– Ваша честь, нет никаких оснований для подобного рода вопросов! Мистер Холлер просто пытается замутить воду с помощью подобных вопиющих заявлений, замаскированных под вопросы!

Судья вопрошающе посмотрела на меня.

– Судья, это часть той концепции защиты, которую я обрисовал в своей вступительной речи.

– Я намерена разрешить. Только будьте кратким, мистер Холлер.

Вопрос был повторен Тэлботу.

– Это неправда, – натянуто усмехнулся тот и покачал головой. – В жизни я не причинил боли женщине.

– Вы ударили ее кулаком трижды, не так ли, мистер Тэлбот?

– Нет, я этого не делал. Ложь.

– Вы заявили, что никогда в жизни не причинили боли женщине.

– Верно. Никогда.

– Вам знакома проститутка по имени Шакилла Бартон?

Тэлботу пришлось подумать, прежде чем ответить.

– Не помню такой.

– На веб-сайте, где она размещает рекламу своих услуг, она пользуется именем Шакилла Шэклз. Теперь припоминаете, мистер Тэлбот?

– О'кей… да. Пожалуй, да.

– Вы когда-нибудь пользовались ее услугами как проститутки?

– Один раз.

– Когда именно?

– Наверное, год назад.

– Вы не причиняли ей в тот раз боли?

– Нет.

– А если бы она пришла в зал суда и сообщила, что на самом деле вы причиняли ей боль, ударив кулаком левой руки, она бы солгала?

– Солгала бы, да еще как! Да, я ее опробовал, и мне не понравились эти садомазо штучки. Я человек доброй воли, истинный миссионер. Я ее и пальцем не тронул.

– Не тронули?

– Я хочу сказать, не бил ее кулаком и не применял никакого насилия.

– Благодарю вас, мистер Тэлбот.

Я сел на место. Прокурор не озаботился возобновлением прямого допроса свидетеля, и Тэлбота отпустили. Минтон сказал судье, что в ходе изложения обвинительной версии ему осталось представить еще двух свидетелей, но что их показания будут продолжительными. Судья Фулбрайт сверилась с часами и объявила на сегодня перерыв, отложив рассмотрение дела до завтра.

Итак, у обвинения оставалось два свидетеля. Я знал, что это детектив Буккер и сама пострадавшая, Реджи Кампо. Похоже, что Минтон собирался обойтись без показаний тюремного стукача, которого ранее упрятал в режимную больницу, в программу реабилитации наркоманов. Имя Дуэйна Корлисса так и не всплыло – ни в списке свидетелей, ни в каких-либо еще материалах, официально переданных защите обвинением. Я подумал: может, Минтон узнал о Корлиссе те же компрометирующие факты, что успел нарыть и Анхель Левин перед смертью? В любом случае ясно, что Корлисс отброшен обвинением за ненадобностью. И значит, мне требовалось это изменить.

Собирая в портфель бумаги и документы, я решил поговорить с Руле. Он сидел, ожидая, когда я его отпущу.

– Итак, что вы думаете? – спросил я.

– Я думаю, что вы сработали очень хорошо. Создали немало моментов обоснованного сомнения.

Я щелкнул замками своего кейса.

– Сегодня я только заронил семена. Завтра они дадут ростки, а в среду расцветут пышным цветом. Вы еще ничего не видели.

Я встал и поднял кейс со стола. Он был тяжелым от кучи документов и моего компьютера.

– Увидимся завтра! – бросил я и вышел из-за ограждения.

Сесил Доббс и Мэри Виндзор ждали Руле в холле, перед дверями в зал суда. Когда я появился, они ринулись ко мне.

– До завтра! – бросил им я, проходя мимо.

– Постойте, погодите минуту! – окликнул сзади Доббс.

Я обернулся.

– Мы стоим здесь как пришитые, – произнес он, догоняя меня вместе с Виндзор. – Как там дела?

Я пожал плечами:

– Пока что идет изложение версии обвинения. Единственное, чем я занимаюсь, – раскладываю наживки, плету сети, заявляю возражения. Завтра, видимо, настанет наша очередь. А в среду мы двинемся в наступление и отправим их в нокаут. Мне нужно подготовиться.