В плену подозрений

Самоубийство полковника Долсона привлекло куда меньше внимания, чем можно было ожидать, — всего одна коротенькая колонка на третьей странице с фотографией заметно более молодого Долсона в военной форме с листьями на погонах вместо орлов. В заметке содержался косвенный намек на его аферу, связанную с казнокрадством, но никаких попыток как-либо связать его смерть ни с самоубийством Брейди, ни с убийством моего брата. А поскольку любой достаточно внимательный репортер мог бы сразу заметить такую связь, это означало, что люди Тэнси частично закрыли доступ ко всему делу.

Говорилось также о важности «Дин продактс» в государственной оборонной программе и сказано несколько слов об ожидаемом сегодня прибытии в Арланд самолетом официальных чинов космического проекта из Вашингтона.

Лично мне был посвящен самый последний абзац заметки:

«Мистер Геван Дин, житель Флориды, прибыл к нам в Арланд на прошлой неделе, чтобы принять участие в заседании Совета директоров „Дин продактс“. Четыре года тому назад он добровольно ушел в отставку с поста президента компании, оставив вместо себя своего брата Кендала Дина, который недавно стал жертвой злодейского убийства. Пока мало кто ожидает, что мистер Геван Дин захочет возобновить свое активное участие в управлении компанией. Найти мистера Гевана Дина, чтобы услышать его мнение о самоубийстве полковника Долсона, на данный момент по неведомым нам причинам оказалось невозможным».

Кроме того, я прочитал наскоро состряпанную кем-то редакционную статью, которая красочно расписывала достоинства множества компетентных и патриотически настроенных людей, взявших временный отпуск в своих компаниях и фирмах, чтобы послужить своей стране в качестве офицеров резерва действующего состава, отдать весь свой интеллектуальный и моральный потенциал военным усилиям за меньшую плату, чем они могли бы иметь в гражданской промышленности. Далее в ней подчеркивалось, насколько несправедливым было бы позорить всех тех, кто великолепно делает столь нужную для страны работу, только из-за того, что один из них оказался нечестным и нечистым на руку человеком.

Я неторопливо оделся и спустился вниз. Там было очень тихо. В столовой стояло несколько столиков с четырьмя стульями у каждого. Женщина с каменным лицом спросила меня, буду ли я завтракать и какие предпочитаю яйца. Все появилось на столе как по мановению волшебной палочки. Кофе, к моему удивлению, оказался просто превосходным. Где-то неподалеку от дома шумно играли дети. До меня время от времени доносились их громкие вопли и беззаботный, счастливый смех. В самом же доме царила мертвая тишина, не слышно было ни одного постороннего звука. Здесь вообще все имело какой-то определенно казенный вид — тарелки, вилки, мебель...

В столовую вошла плотного сложения медсестра в шуршащем, накрахмаленном белом халате, улыбнулась мне и напевно произнесла:

— Мистер Дин? Не возражаете, если я присоединюсь к вам на чашечку кофе?

— Конечно же нет. Присаживайтесь, пожалуйста.

У нее было широкое, приятное ирландское лицо.

— Меня зовут Элен Маккарти, мистер Дин.

— Скажите, вам, случайно, не известно чего-нибудь о Джоан Перри?

— Да, конечно же известно. Около часа тому назад ее перевезли сюда из госпиталя. Сейчас она спит.

— Как она?

— Отлично. Иначе ее не стали бы перевозить. У нее была сильная головная боль и небольшая простуда, но ни жара, ни высокой температуры.

— Могу я ее повидать?

— Да, но попозже. Возможно, во второй половине дня, мистер Дин. К этому времени она сможет уже сидеть, а встанет на ноги завтра.

При этих словах страх, незримо сидевший глубоко в душе, мгновенно испарился, и я улыбнулся сестре Маккарти так радостно и широко, что от удивления ее, казалось, вот-вот хватит самый настоящий паралич. Когда она ушла, я не торопясь побрел к входной двери. Из комнаты по соседству с ней вдруг вышел незнакомый мне молодой человек и вежливо сказал:

— Пожалуйста, держитесь подальше от входной двери, мистер Дин... Приказ мистера Тэнси.

— Когда он здесь будет сам?

— Простите, мне неизвестно.

Я походил по дому. В кабинете были книги, журналы, и к тому же мне разрешили выходить в маленький внутренний садик за высокими стенами.

Тэнси приехал где-то около полудня. Один. Нашел меня в кабинете, присел на стул. По его виду без слов было ясно — он даже не ложился. Хотя с седоватой щетиной на бороде выглядел заметно более человечным.

— Извините за то, что вчера вечером нам пришлось обращаться с вами таким образом, мистер Дин.

— Не за что. Я понимаю.

— Кое-кому эта пленка понадобилась крайне срочно, немедленно. На ней всего одна из частей давно развивавшихся событий.

Я непонимающе уставился на него:

— Значит, они знали обо всем этом? Кто?

— Те, кого вы без особого труда вполне можете себе представить, мистер Дин. Когда начала вырисовываться смутная, но достаточно однозначная картина, тут же была создана совместная межведомственная бригада. ЦРУ, военная контрразведка, кое-кто из наших, ну и несколько человек из других спецслужб. Наиболее эффективная часть операции была проделана, работая, так сказать, «с обратного конца» — тройкой проверкой оперативной готовности полностью собранных ракетных установок и переделкой некоторых базовых элементов. Кое-какие наиболее чувствительные детали, поступающие из «Дин продактс», оказались тщательно и весьма искусно подпорченными, поэтому компанию занесли в черный список. Мы всесторонне проверили и вас, но многочисленные отчеты показали, что вы абсолютно чисты, а мы не хотели активизировать наши усилия до того, как прояснится ряд других аспектов всего дела.

— В чем именно состояли дефекты нашей продукции?

Он едва ли не сочувственно улыбнулся:

— Я мало что понимаю в технике, мистер Дин, но нас заставили пройти краткий курс, поэтому, боюсь, чтобы поставить вас в тупик, потребуется не более одного простого вопроса. Ну, например: какой эффект может иметь изменение предельной проводимости одного из многочисленных ферритных пластиков на степень надежности смежных транзисторов, диодов, криотонов, мазеров, параметрических усилителей и так далее и тому подобное?.. Ну как, сдаетесь?

— Вы поставили меня в полный тупик уже первыми словами.

— Не беспокойтесь понапрасну. Чем сложнее птички, которые вы строите, тем искуснее и оригинальнее их можно испортить.

Возьмите, например, такую мощную и сложную пташку, как «Поларис», — ее не только можно, но в целом ряде конкретных случаев уже практически незаметно даже для инструментального контроля портили таким образом, что система наведения выходила из строя ровно через шесть месяцев хранения на резервном складе. Их-то мы самыми первыми и обнаружили. Что же касается «Дин продактс», то, до тех пор пока вы совершенно неожиданно для нас не развили вдруг бурную деятельность, мы, к сожалению, искали в основном среди служащих и персонала, но никак не среди управленческой верхушки. Сейчас наша тактика коренным образом пересматривается.

— Вы можете сообщить мне реальное положение дел?

— Частично. Сегодня утром наконец пришло официальное разрешение на ваш частичный допуск к совершенно секретной информации в рамках данного проекта. Нам известно по меньшей мере о четырех тайных агентах, работающих вне завода, и, как вполне можно предположить, есть и еще. Лефей только один из них. Другой снимает комнату в том же месте, где жил Шеннари, что объясняет подкинутое орудие убийства. Сейчас мы также проверяем вдову вашего брата.

— Кто она такая на самом деле?

— Все, что у нас имеется на данный момент, — это то, что она не Ники Уэбб. Ваш мистер Уилтер проделал в Кливленде просто отличную работу. Оказывается, фотограф, делавший снимки выпускных классов в школе, которую закончила настоящая Ники Уэбб, по каким-то никому не ведомым причинам сохранил негативы фотографии того выпуска. Мы ее увеличили: внешнее сходство казалось весьма правдоподобным до тех пор, пока эксперты не начали измерять и сравнивать размеры лица, расположение носа, ушей, расстояние между зрачками глаз и так далее...