Твердая рука

— Ты хоть понимаешь, что они могут представить в суде целую кипу таких писем?

— И они все у меня в кармане, не так ли? — с вызовом отозвался он.

— Кстати, что там еще у тебя лежит? Удобрения для цветов?

Он забрал у меня письмо, положил его в пакет для перчаток и открыл окно.

— Ну и жарища сейчас, как по-твоему?

— М-м-м...

Я тоже открыл окно, завел мотор и подвез его к школе на Финчли-роуд.

— Я переночую в том же отеле, — сказал я. — Знаешь, приезжай ко мне завтра в Ньюмаркет.

— С удовольствием, если ты хочешь. Но зачем? Я пожал плечами и шутливо произнес:

— Ты будешь моим телохранителем. Чико удивился и недоуменно спросил:

— Но ведь ты же его не боишься, этого Динсгейта?

Я чуть-чуть передвинулся и вздохнул.

— Выходит, что боюсь, — сказал я.

Глава 17

Ранним вечером я переговорил с Кеном Армадейлом. Ему хотелось знать, как прошло заседание в Жокейском Клубе, но по его довольному голосу я сразу почувствовал, что он сумел многое выяснить. Интуиция меня не обманула, причины для этого имелись.

— Антибиотики убивают почти все вирусы рожистого воспаления, — сказал он.

— Подчистую. Однако я установил, что есть разновидности, на которые они не действуют. Однако я нашел средства. Их мало, и они дороги. Судя по всем признакам, они должны сработать. Как бы то ни было, я их разыскал.

— Потрясающе, — откликнулся я. — И где же?

— В Лондоне, в одной из учебных клиник. Я пообщался там с фармакологом, он обещал мне упаковать небольшую партию и оставить для тебя на столе в приемном покое. Там будет написано, что это для Холли.

— Кен, я просто обалдел — Да я бы душу заложил, чтобы их достать. Наутро я забрал сверток и отправился на Портмен-сквер. Чико опять ждал меня у входа. Лукас Вейнрайт вышел из офиса и сказал, что, если мы не против, он подвезет нас в своей машине. Я подумал о том, сколько мне пришлось путешествовать за последние две недели, и охотно согласился. Мы оставили «Шимитар» на стоянке, которая вчера была забита машинами, а сегодня почти пуста. Мне показалось, что какое-то время автомобиль может постоять под открытым небом. Я без всяких опасений сел в большой «Мерседес» Лукаса, обрадовавшись, что в нем есть кондиционер, и мы поехали в Ньюмаркет — Невыносимая духота, — произнес Лукас и включил кондиционер. — Скверное время года.

В отличие от нас с Чико он был в строгом костюме. А мы, как и вчера, пришли в джинсах, рубашках без пиджаков.

— Классная у вас машина, — восхищенно заметил Чико.

— Тебе тоже не мешало бы обзавестись «Мерседесом», Сид, — сказал Лукас.

Я согласился с ним, и полдороги до Суффолка мы проговорили об автомобилях.

Лукас вел «Мерседес» неплохо, но так же торопливо и порывисто, как и все, что он делал. Не человек, а просто перец с солью, подумал я, поглядев на его затылок. Каштановые волосы с сединой, карие глаза с сероватым отливом и крапинками на радужной оболочке. Коричневая с серым клетчатая рубашка и чрезвычайно элегантный галстук. Перец с солью преобладал в его облике, манере говорить, да и во всем поведении.

У него был такой вид, будто он долго готовился задать вопрос и наконец решился.

— Как у вас обстоят дела с синдикатами? Сидевший сзади Чико то ли фыркнул, то ли запыхтел.

— Если честно, то хуже некуда, — отозвался я.

— А конкретнее? — спросил Лукас и нахмурился.

— Там что-то продолжается, — начал я. — Это совершенно ясно, но до нас доходили только слухи — Я помедлил. — А что, мы уже должны подсчитать расходы?

Он помрачнел и недоуменно откликнулся.

— Я полагаю, что договорюсь с Жокейским Клубом и нас поддержат. Вряд ли администрация станет уклоняться, особенно после вчерашнего Чико перегнулся и сделал мне знак за спиной Лукаса. Я подумал, что проблемы начинают громоздиться одна на другую, но с ними можно и повременить. В один прекрасный день ко мне вернутся деньги, которые я дал Джекси.

— Вы считаете, нам стоит продолжать? — задал я вопрос.

— Непременно. — Он кивнул. — Я на вас очень надеюсь.

Мы без опоздания добрались до Ньюмаркета и быстро проехали на ферму Джорджа Каспара.

Я не увидел там «Ягуар» Тревора Динсгейта, да и других машин на ферме тоже не было. Если события в последние дни шли своим чередом, то он сейчас должен быть в Йорке и заниматься привычными букмекерскими делами. Но я в это не верил.

Джордж ждал Лукаса, и встреча со мной его явно не обрадовала. Розмари спустилась в просторный холл. Проходя по коврам и паркету, она заметила меня и смерила неприязненным взглядом.

— Убирайся, — проговорила она. — Как ты посмел здесь появиться?

На ее щеках вспыхнули пятна болезненного румянца. У нее был такой вид, словно она вот-вот схватит меня и вышвырнет из дома.

— Нет, нет, — вступился Лукас Вейнрайт. Ему, бывшему моряку, сделалось не по себе от бестактной женской выходки. — Джордж, пусть твоя жена хотя бы выслушает, что мы скажем.

Ему удалось убедить Розмари. Она с надменно-обиженным видом села на стул, а мы с Чико лениво развалились в креслах. Лукас Вейнрайт принялся рассказывать о рожистом воспалении свиней и сердечной недостаточности.

Каспары жадно слушали его. Я ощущал их замешательство и страх. Когда Лукас упомянул Тревора Динсгейта, Джордж поднялся и в волнении прошелся по комнате.

— Это невероятно, — проговорил он. — Тревор не мог так поступить.

— Вы разрешили ему подойти к Три-Нитро после тренировочного галопа? поинтересовался я. По выражению лица Джорджа я понял ответ.

— В воскресенье утром, — холодно сказала Розмари. — Он приехал в воскресенье. Он часто бывал у нас в выходные. Они с Джорджем обошли двор. — Она немного помедлила. — Тревор любит ощупывать лошадей. И особенно хлопать их по крупу. Другие предпочитают похлопывать по шее. Кто-то треплет за ухо. А вот Тревор хлопал по крупу.

— Как бы то ни было, Джордж, тебе придется дать показания в суде, предупредил Лукас.

— При этом я буду выглядеть как последний идиот, — уныло отозвался Каспар.

— Во дворе полно охраны, и я сам пригласил Динсгейта.

Розмари окинула меня непримиримым взглядом.

— Я предупреждала вас, что их испортили.

Я говорила вам. А вы мне не верили. Это удивило Лукаса Вейнрайта.

— Я думал, что вы поняли, миссис Каспар. Сид вам поверил. Это он провел расследование, а не Жокейский Клуб.

Она изумленно открыла рот.

— Знаете, — не слишком тактично вмешался я. — У меня для вас подарок. Кен Армадейл из Исследовательского центра коневодства проделал огромную работу. Он считает, что Три-Нитро можно вылечить, если проколоть ему редкие антибиотики. Я захватил их с собой из Лондона.

Я встал и отдал коробочку Розмари, поцеловав ее в щеку.

— Простите меня, дорогая Розмари, что я не успел сделать это к скачкам в Гинеях. Может быть, в Дерби... и уж конечно, на ирландских дерби, на Даймонд Стейкс и Триумфальной Арке Три-Нитро будет в отличной форме.

И тут железная Розмари Каспар разрыдалась.

Мы вернулись в Лондон лишь к пяти часам, потому что Лукас захотел встретиться с Кеном Армадейлом и Генри Трейсом и побеседовать с ними. Глава службы безопасности Жокейского Клуба невольно придал всем контактам официальный характер.

Он с облегчением вздохнул, когда Кен отпустил своих помощников, которые брали анализ крови у лошадей, разбившихся на скачках.

— Микробы проникают прямо в сердечные клапаны, и вы никогда не обнаружите их при общем обследовании и стандартных анализах. Лишь потом иногда они выявляются в крови. Так было с Зингалу, когда мы взяли образец его крови.

— Иными словами, — требовательным тоном осведомился Лукас, — если вы сейчас, в эту минуту, сделаете анализ крови Три-Нитро, то не сумеете доказать, что он болен?

— Мы только сможем найти антитела, — пояснил Кен.

Это расстроило Лукаса.

— В таком случае как мы докажем в суде, что его заразили?

— Вы можете подсчитать антитела рожистого воспаления сегодня и через неделю, — сказал Кен. — Сравните и увидите, как резко возрастет их количество.