Незнакомцы в поезде (др. перевод)

— Как ее зовут? — поинтересовался Джерард.

— Крошка.

Анна смущенно наклонила голову и отвернулась. В новых туфельках из крокодиловой кожи она чувствовала себя высокой и грациозной. Покупая их сегодня, она думала о том, что Гаю они непременно понравятся и он будет с улыбкой поглядывать на них за коктейлем перед ужином. Но Джерард испортил все удовольствие.

— Вы догадываетесь, почему ваш муж скрывал факт своего знакомства с Чарльзом в прошлом июне?

Анна про себя припомнила, что тогда, в июне, погибла Мириам. Больше в том месяце не произошло ничего особенного.

— У Гая был трудный период. Его жену убили. Обо всем остальном он мог просто забыть.

Анна хмурилась. Джерард прицепился к мелочи, не имеющей никакого значения. Гай ведь потом не встречал этого человека полгода.

— Ну это он вряд ли забыл, — спокойно заметил Джерард, усаживаясь. — Нет, я предполагаю, что в поезде Чарльз жаловался вашему мужу, что ненавидит отца и мечтает его убить. Возможно, даже изложил подробности, как именно он собирается…

— Гай не стал бы такое слушать, — перебила Анна.

— Конечно, я не могу утверждать наверняка, — продолжал Джерард светским тоном. — Но у меня есть все основания полагать, что Чарльз знал о грядущем убийстве отца и вполне мог излить душу случайному попутчику. А такой человек, как ваш муж, скорее всего, не стал бы об этом распространяться и постарался бы прекратить с Чарльзом всякое общение. Вы со мной согласны?

Анна подумала, что гипотеза Джерарда многое бы объяснила. Но в такой версии Гай получался практически сообщником. Джерард явно пытался выставить его именно в таком свете. И Анна отрезала решительно:

— Если бы мой муж услышал нечто подобное, он не стал бы терпеть Чарльза ни минуты.

— В ваших словах есть резон. Однако… — Джерард умолк, будто потерял мысль.

Вид его рябой лысины был неприятен. Анна перевела взгляд на узорный портсигар, лежащий на кофейном столике, и, поразмыслив, взяла сигарету.

— Как вы считаете, миссис Хэйнс, у вашего мужа есть подозрения насчет того, кто убил его первую жену?

Анна демонстративно выдохнула дым.

— Разумеется, нет.

— Видите ли, если Чарльз тогда в поезде решил поговорить с вашим мужем об убийстве, он наверняка посвятил его во все подробности. А если ваш муж подозревал, что его тогдашней жене может угрожать опасность, и упомянул об этом… В таком случае они с Чарльзом оказались связаны общей тайной. Тайной, имеющей обоюдный риск. — И Джерард поспешил добавить: — Расследуя убийство, приходится рассматривать самые невероятные гипотезы.

— Мой муж не мог упомянуть ни о какой опасности, потому что не мог знать ни о какой опасности. Когда произошло убийство, он находился со мной в Мехико, а прежде мы с ним вместе были в Нью-Йорке.

— А в марте этого года вы тоже находились с ним рядом? — все тем же ровным голосом осведомился Джерард и протянул Анне пустой бокал.

Отойдя к бару налить еще виски, Анна вспоминала март — месяц, когда погиб отец Чарльза. Гай тогда был сам не свой. А когда он подрался в баре? В феврале или в марте? И не Чарльз ли его так побил?

— Ваш муж в то время не мог встречаться с Чарльзом без вашего ведома?

Конечно, мог, и это многое бы объяснило: зная, что Чарльз планирует убийство, Гай попытался его остановить, оттого и произошла та драка.

— Может быть, — неуверенно проговорила Анна. — Точно не скажу.

— А вы не помните, как вел себя ваш муж в марте, миссис Хэйнс?

— Он нервничал. И я знаю, что именно его беспокоило.

— И что же?

— Проблемы на работе.

Ей не хотелось вдаваться в подробности. Каждое ее слово Джерард сумеет уложить в свою мутную картину, в которую хочет вписать и Гая. Она выжидала, и Джерард ждал, играя с ней в молчанку.

Наконец он потушил сигару в пепельнице.

— Если все-таки припомните что-то об отношениях вашего мужа с Чарльзом в прошлом марте, обязательно со мной свяжитесь. Можете звонить в любое время дня и ночи. В конторе всегда есть кому принять сообщение.

Он нацарапал на визитке еще одно имя и вручил ее Анне.

Едва закрыв за ним дверь, Анна поспешила убрать его бокал с кофейного столика. Она проследила из окна, как Джерард сел в машину и некоторое время сидел, низко опустив голову, будто заснул. Видимо, строчил в своем блокноте. И наверняка записал, что в марте Гай мог встречаться с Чарльзом без ее ведома. Зачем она ляпнула?! Это же неправда. Гай ведь говорил ей, что до свадьбы не видел Чарльза с декабря.

Гай пришел домой через час. Анна была на кухне, проверяла, не дошла ли запеканка в духовке. Заметив, что он принюхивается, она пояснила:

— Запеканка с креветками. Пожалуй, надо проветрить.

— Джерард приезжал?

— Да. А он тебя предупредил?

— Сигарами пахнет, — лаконично ответил Гай. — И чего он хотел на этот раз?

— Хотел узнать побольше о Чарльзе Бруно. Не подозреваешь ли ты его в чем-нибудь. А еще, что было в марте.

— В марте?

Он подошел к ней, и Анна обратила внимание, как сузились у него зрачки. После той драки в баре на одной скуле у него остались шрамы — тонкие, как ниточки.

— Он спрашивал, не подозревал ли ты, что в марте Чарльз организует убийство своего отца.

Гай не отреагировал. Лишь смотрел на нее, сжав губы в прямую линию, и на его лице не было ни удивления, ни вины. Анна отступила и прошла в гостиную.

— Надо же, какой ужас, — проговорила она. — Убийство!

Гай вынул из пачки сигарету и постучал ею по наручным часам. «Убийство…» Как мучительно слышать это слово из уст Анны. Если бы он только мог стереть Бруно из ее памяти.

— Ты ведь не подозревал? Тогда, в марте?

— Нет. Что ты сказала Джерарду?

— Думаешь, Чарльз в самом деле организовал убийство отца?

— Не знаю. Возможно. Нас это не касается. — Несколько секунд Гай даже сам верил в свою ложь.

— Ну да. Не касается. — Анна снова взглянула на него. — А еще Джерард утверждает, что ты встретил Чарльза в позапрошлом июне. Что вы вместе ехали в поезде.

— Да, правда.

— А это… имеет значение?

— Не знаю.

— Ты услышал от Чарльза что-то ужасное? Ты поэтому его не любишь?

Гай поглубже сунул руки в карманы пиджака, чувствуя необходимость выпить. Он понимал, что Анна видит его насквозь и увиливать бесполезно.

— Послушай, — быстро начал он. — Тогда в поезде Бруно признался, что желает отцу смерти. Он не излагал мне никаких планов, не называл имен. Мне очень не понравилось то, что он говорил, и очень не понравился он сам. Но я не желаю выкладывать все Джерарду, потому что не могу знать наверняка, стоит за этим убийством Бруно или нет. Пусть полиция разбирается. Из-за таких доносов иногда отправляют на казнь невинных людей.

Вот теперь ему конец. И даже неважно, поверила ему Анна или нет. Он произнес самую низкую ложь, совершил самый низкий поступок — переложил свою вину на другого. До такого не опустился бы даже Бруно. Он весь — сплошная ложь и фальшь. Гай швырнул сигарету в камин, закрыл лицо руками. И услышал мягкий голос Анны:

— Гай, я верю, что ты поступаешь правильно.

Все в нем лживо — спокойные глаза, твердая линия рта, нервные пальцы. Гай отнял руки от лица и сунул в карманы.

— Не нальешь мне бренди?

— А не с Чарльзом ты подрался тогда, в марте? — спросила Анна, отойдя к бару.

У него не было причин не солгать и в этом, но Гай не смог.

— Нет.

Анна бросила на него быстрый взгляд, и Гай понял, что она ему не поверила. Скорее всего, решила, что он вступил в схватку с Бруно, пытаясь его остановить. Наверное, даже гордилась им! Неужели она всегда будет защищать его, даже когда он совсем не хочет ее защиты? Неужели ему так и будет все сходить с рук? Впрочем, Анна не успокоится, будет снова и снова заводить этот разговор, пока не вытянет из него правду.

Вечером Гай затопил камин — впервые в этом году и в этом доме. Анна лежала на полу у огня, подложив под голову диванную подушку. В воздухе ностальгически пахло осенней прохладой. Гая наполняла меланхолия и беспокойная энергия — не та осенняя энергия юности, от которой хочется парить, а отчаянная энергия заката жизни, исступленное желание еще хоть что-то успеть. А закат уже надвигался — иначе почему грядущая кара его совсем не пугает? Джерарду известно, что они с Бруно познакомились в поезде. Разве не может он теперь раскрыть их замысел? Разве не осенит его догадка в любой момент — днем ли, ночью ли, в миг, когда его толстые пальцы поднесут ко рту сигару? И почему же они с Бруно до сих пор не арестованы? Порой у Гая возникало ощущение, что Джерард хочет собрать против них все свидетельства вины, все возможные улики, чтобы потом обрушить этот груз и раздавить их обоих. Но пусть сам Гай будет раздавлен, после него останется то, что он построил. Он снова почувствовал странную изоляцию духа от плоти и даже от разума.