«Линкольн» для адвоката

Глава 22

День начался лучше, чем мог бы пожелать любой судебный адвокат. Мне не надо было ни присутствовать в суде, ни встречаться с клиентами. Я позволил себе поспать подольше, провел утро за чтением газеты, которую проштудировал от корки до корки, а курьер доставил мне билет на открытие сезона лос-анджелесской бейсбольной команды «Доджерс», на дневную игру, – в среде адвокатской братии существовала освященная временем традиция присутствовать на таких матчах. Билет прислал мне Анхель Левин, он пригласил пять человек из числа тех судебных защитников, с кем сотрудничал. Так сказать, благодарственный жест своим работодателям. Я не сомневался, что во время матча остальные станут ворчать и жаловаться на то, что я монополизировал Левина в ходе подготовки к суду дела Руле. Но я не намеревался допустить, чтобы упреки испортили мне настроение.

У нас имелось пока достаточно времени до судебного процесса; мы находились еще на той стадии, когда судебная машина движется с устойчивой, неторопливой инерцией. Суд по делу Руле должен был начаться через месяц. По мере приближения срока я брал все меньше и меньше клиентов. Мне требовалось подготовиться и выстроить стратегию. Хотя до процесса оставалось еще несколько недель, наш успех или поражение, несомненно, ковались именно теперь – с помощью накапливаемой сейчас информации. Поэтому я очистил свой рабочий график от всего лишнего. Я согласился только на «постоянных» клиентов, да и то лишь за хорошие деньги, уплаченные вперед.

Сам процесс представлял собой заключительный рывок, что-то вроде выстрела из рогатки. Ключ к нему лежал в подготовке. Все досудебные формальности и предсудебное следствие – это те процедуры, в ходе которых в пращу закладывается подходящий камень и резинка медленно оттягивается назад до предела. А в итоге, уже непосредственно в ходе процесса, вы отпускаете ее и снаряд летит точно в цель. Достижение поставленной цели – вердикта «невиновен» – является смыслом и оправданием всех предварительных действий. И вы можете поразить ее, только если выбрали подходящий камень и правильно оттянули резинку – со всей тщательностью и на всю возможную длину.

Большую часть работы по натяжению выполнял Левин. Он продолжал вкапываться в самую подноготную обоих судебных дел – и Руле, и Менендеса. Мы выработали стратегический план и назвали его «двойная праща», потому что он по замыслу поражал сразу две намеченные цели. У меня не оставалось сомнений, что, когда в мае процесс начнется, наша резина будет оттянута назад до предела и готова выстрелить.

Со своей стороны обвинение подготовительной работой тоже помогало нам зарядить рогатку. На протяжении нескольких недель после предъявления Руле официального обвинения следственное досье прокуратуры толстело по мере поступления новых отчетов экспертизы и в результате дальнейших следственных действий пополнялось более исчерпывающими выводами и заключениями.

Одним из значимых продвижений стало установление личности мистера Икс, левши, сидевшего вместе с Реджи Кампо в баре «Морган» в день преступления. Детективы лос-анджелесского управления полиции и с помощью видеопленки, о которой я поставил в известность прокурора, идентифицировали этого мужчину, предъявив кадр с его изображением нескольким проституткам и девушкам из службы эскорта, арестованным отделом нравов. Мистера Икс звали Чарлз Тэлбот. Его знали многие работницы сферы сексуальных услуг как постоянного клиента. Некоторые говорили, что он владеет круглосуточным магазинчиком на бульваре Резеда. Полицейские без труда нашли и допросили Тэлбота.

Из материалов следствия, представленных мне по официальным каналам, выяснилось, что вечером шестого марта Чарлз Тэлбот покинул квартиру Реджи Кампо до десяти часов и направился к своему магазинчику. Он пошел присмотреть, как идут дела, и отпереть ящик, где хранились сигареты для автомата, потому что только у него одного имелся ключ. Видеонаблюдение подтвердило, что он находился там с 22.09 до 22.51 и загружал сигареты под прилавок. Следствие сняло подозрение с Тэлбота как виновника или соучастника преступления, произошедшего уже после того, как он покинул квартиру Кампо. Этот человек просто являлся одним из ее клиентов.

Но нигде в материалах следствия и документах обвинительной стороны не упоминался Дуэйн Джеффри Корлисс, тюремный стукач, обратившийся к прокурору с доносом на Льюиса Руле. Либо Минтон решил вообще не использовать его в качестве свидетеля, либо придерживал до поры до времени, рассчитывая предъявить только в самом крайнем случае. Я склонялся к последнему, полагая, что Минтон не случайно спрятал его, определив в тюрьму на программу реабилитации, где пациенты изолированы от внешнего мира. Он не стал бы себя так утруждать, если бы не хотел держать Корлисса за кулисами, но под рукой. Меня это вполне устраивало. Чего Минтон не ведал – так это что Корлисс являлся тем самым камнем, который я собирался заложить в свою рогатку.

И поскольку в представленных документах штата почти не уделялось внимания жертве преступления, Анхелю Левину пришлось самому энергично заняться Реджи Кампо. Он обнаружил в Интернете веб-сайт под названием Pinkmink.com, [37] на котором она размещала рекламу своих услуг. Это стало важным открытием. Потому что хотя и не было прямых доказательств, что женщина непременно проститутка, но, согласно ее же собственному объявлению, имела «широкие взгляды и любила поозорничать, а также не возражала против садомазохистских игр». Неплохой боезапас. В глазах присяжных информация такого рода могла соответствующим образом повлиять на отношение к свидетелю. А Кампо выступала в роли и того и другого.

Кроме того, Левин теперь глубже изучал биографию и привычки Льюиса Руле и установил, что тот был неважным студентом и сменил пять частных школ в Беверли-Хиллз и его окрестностях. Он действительно продолжил образование в Университете Южной Калифорнии и окончил его с дипломом по английской литературе, но Левин выискал нескольких его бывших однокашников, которые сказали, что Руле набирался ума, покупая у других студентов готовые задания, ответы к тестам и даже выпускную дипломную работу на тему жизни и творчества Джона Фанте. [38]

Гораздо более мрачный образ Руле складывался в его уже взрослой жизни. Левин нашел многочисленных женщин, которые сказали, что Руле жестоко обращался с ними – либо в физическом, либо моральном плане, либо в том и в другом. Две из них знали Руле по Южнокалифорнийскому университету и имели подозрения, что Руле добавлял в их напитки на студенческих вечеринках наркотик, а затем использовал их сексуально. Никто из них впоследствии не заявлял властям о своих подозрениях, но одна девушка на другой день после вечеринки сделала анализ крови. По ее словам, в крови обнаружили следы гидрохлорида кетамина, успокоительного средства, применяемого в ветеринарии. К счастью для защиты, ни на одну из этих женщин следователи обвинения пока не вышли.

Левин также пристальнее вгляделся в дело пятилетней давности об изнасилованиях в домах. Четыре женщины – все четверо риелторы – сообщили, что подверглись нападению и были изнасилованы человеком, поджидавшим их внутри пустых домов. Преступления так и остались нераскрытыми, но прекратились одиннадцать месяцев спустя после обращения первой жертвы. Левин поговорил с экспертом лос-анджелесской полиции, работавшим над шестью подобными делами. Тот сказал, что нутром всегда чуял: насильник не являлся лицом случайным и посторонним; скорее кем-то из своих. Преступник, по-видимому, знал, как проникать в эти дома и как заманивать туда женщин-агентов без сопровождения. Следователь предполагал, что тот сам состоял в риелторском сообществе, но, поскольку никого не арестовали, гипотеза так и осталась недоказанной.

Однако помимо этих догадок Левин не имел почти ничего подтверждающего, что Мэри Алиса Виндзор стала одной из безымянных жертв того же самого насильника, что просто не стали обращаться в полицию. Мать Льюиса согласилась побеседовать с нами на эту тему и дать в суде показания о своей тайной трагедии, но только если ее свидетельство будет жизненно необходимо. Дата нападения, которую она назвала, находилась во временном интервале зафиксированных полицией изнасилований, приписываемых «насильнику-риелтору». Помимо этого, Виндзор представила нам журнал деловых встреч и другую документацию, подтверждающую, что она действительно занималась продажей дома в Бель-Эйр, где, по ее словам, на нее совершили нападение. Но в конечном счете мы могли полагаться только на ее слова. Не было ни медицинской справки, ни больничных записей о курсе лечения от последствий изнасилования. И никакого полицейского протокола.