Фантастика и Детективы, 2013 № 07

Реагируя на быстрое движение, роднар вышел из тьмы на освещённую травой равнину. Пало никогда не видел этого хищника, но теперь начал понимать, почему старейшины так ограничивали передвижение жителей ночью и зачем нужны караульные и защитные костры. Это был очень низкий зверь — не больше локтя в холке — на массивных коротких согнутых готовых к прыжку лапах, которые оканчивались длинными, как тот клинок, что Пало сейчас держал в руках, острыми когтями. Только у него клинок был один, а у роднара — по четыре на каждой лапе. Итого — двадцать четыре клинка: лап было шесть. Плоская морда оканчивалась двумя тонкими и длинными клыками; хвост — тремя длиной с палец шипами, расположенными наподобие веера. «Это машина смерти, и сегодня своей жертвой она выбрала меня. Если я брошусь назад, я спасусь, но во-первых никогда не узнаю тайну Галога, во-вторых, меня поймают с поличным. Хорошенькое получается посвящение». Он крепче сжал клинок в своей руке и встал в стойку — как его учил Госса. «Он же выжил в поединке с роднаром. Чем я хуже?»

Зверь снова зарычал, оскалил два ряда коротких острых зубов и прыгнул. Всё дальнейшее произошло почти одновременно.

Пало попытался увернуться, но удар массивного хвоста сбил его с ног. Перевернувшись на спину, он успел заметить движение справа и не глядя направил в ту сторону клинок. Прорезав темноту, он не встретил сопротивления. Острая боль в левой руке заставила юношу вскрикнуть: он только сейчас почувствовал удар, сваливший его. Перекатившись, он попытался подняться — и вовремя: на том месте, где только что был Пало, уже находились лапы зверя, разрывая траву и землю в клочья. Воспользовавшись неудачной атакой противника, юноша встал. По левой руке от плеча стекала тонкой струйкой кровь: последствия удара шипом. Зверь снова прыгнул, и Пало попытался ранить его в воздухе. Неудачно: сильный удар четырёх лап, попавших в цель, отбросил юношу на два метра назад. Ударившись о землю, он выронил клинок. Боль в груди была невыносима — дюжина глубоких порезов заливала кровью его одежду. Роднар снова прыгнул и оказался сверху, пытаясь пронзить горло жертвы клыками. Пало схватил животное за короткую шею. Он чувствовал зловоние его пасти. Пало понимал, что долго сопротивляться не сможет. Он бросил взгляд направо и обнаружил на расстоянии вытянутой руки от себя резной клинок. Зверь зарычал и удвоил натиск. Пало собрал все свои силы и чуть распрямил руки, отводя от себя смертоносные клыки. Затем, используя вес своего тела и перенеся вес животного, он смог перевернуться налево и освободить руку. Нанеся несколько ударов — больше для того, чтобы отвлечь и выиграть время — Пало молниеносно перевернулся на другую сторону, схватил клинок и вернулся в исходное положение: как раз в тот момент, когда роднар приблизился вплотную для атаки. Дальше своё дело сделала инерция: зверь бросился вперёд, но, заметив клинок, тут же попытался увернуться. К счастью, он был слишком близко для такого манёвра, и лезвие вошло по рукоятку в широкую шею хищника.

Пало растянулся на земле, тяжело дыша. Всё тело болело. «Если там будет какая-нибудь глупая статуэтка, я разломаю Галог на этом самом месте!» Придя немного в себя и пытаясь забыть про боль, он сел на землю и пододвинул к себе сундук. Нужно было торопиться: он не знал, во сколько в храме начинается жизнь, просыпается старейшина и приходят служители. Пока стояла глубокая ночь, но нужно было ещё вернуться и положить на место святыню. Плюс он не знал, был ли этот роднар один или с друзьями. «Ещё одного такого я, скорее всего, уже не переживу.»

Пало открыл крышку и достал короб. Он был лёгким и плоским. «Интересно, что там может поместиться?». С тихим щелчком крышка отворилась, и Пало едва не выкинул Галог поглубже в чащу. «Они что, издеваются?» Он смотрел на чёрный, размером с мизинец, идеальной формы цилиндр. Пало ожидал увидеть здесь что угодно, но это… Он решил не торопиться с выводами и достал находку, чтобы рассмотреть поближе. Чёрный, гладкий и холодный — такого материала он ещё не видел. Опустив её чуть ниже, вплотную к светящейся траве, он обнаружил, что с одного конца цилиндр был не ровный и гладкий, а немного выпуклый, и место это по ощущениям слегка отличалось от материала самого Галога. Он провёл пальцем по выпуклости, слегка надавил… и отбросил цилиндр в сторону: он засветился в его руках. Когда тот приземлился, из травы возникла голова человека — мужчины — окружённая голубоватым светом. «Что за чертовщина?! Зря я это затеял.» Он побежал к Галогу с намерением убрать его обратно, в коробку — она, видимо, удерживала этих духов, не давая им выбраться на волю — но остановился на полпути: полупрозрачный образ заговорил.

— Моё имя Роберт Холл, я — капитан многоцелевого гражданского межзвёздного корабля Юнити. Если вы слышите эту запись, значит, всё, что я и моя команда предприняли в этой ситуации — не напрасно. Если то, что мы придумали, в итоге сработало, то вы не знаете правды. Моя задача — рассказать вам, кто вы, где вы находитесь и какова ваша цель. Но обо всём по порядку. Возможно, какие-то слова или понятия будут вам уже незнакомы, но этот пробел исправит галозапись, которая последует после моих слов.

Итак, когда-то на Земле — так называется планета, мир, где зародилось человечество, вся наша раса — было решено построить огромный космический корабль, который смог бы добраться до самых удалённых уголков Вселенной за счёт совершенно нового типа двигателя, позволяющего перемещаться в подпространстве. Время в пути при этом сокращалось в сотни и даже тысячи раз. Такой корабль был построен, и ему дали название — Юнити. Это было самое прекрасное творение человека: огромный, с настоящим садом с двухметровым слоем земной почвы, шириной в тридцать километров и длиной в сорок, его строили пятьдесят шесть лет на орбите Земли. Планировалось, что с его помощью в дальнейшем будет проведён один смелый эксперимент: мы знали о планете, где была вода и состав воздуха, идентичный земному, но не было ещё биосферы — ни растений, ни животных. Невероятная удача! Планировалось привести с Земли тридцать квадратных километров замкнутой биосферы и попытаться «пересадить» её на планету-донор, после чего колонизировать. Грандиозный эксперимент. Но перед этим необходимо было всё проверить в деле. На корабль, рассчитанный на тысячу колонистов, набрали двадцать человек экипажа — в основном учёных — и дали пробное задание: добраться до планеты, имеющей пригодный для дыхания воздух и жидкую воду, взять как можно больше образцов биосферы, если она на ней есть, и вернуться обратно. Простая миссия для проверки надёжности корабля. Капитаном для этой миссии назначили меня. Зал заполнили биосферой Земли — для того, чтобы убедиться, что этот десятилетний полёт она переживёт — перед дорогой на планету-донор длиной в сорок четыре года. Кроме того, уже давно известно, что в долгих перелётах наличие настоящего земного сада на борту позволяет экипажу лучше перенести изоляцию. Мы были не против.

Полёт в сторону первого мира шёл хорошо, пока мы не узнали на подходе к цели, что связаться с Землёй мы уже не можем: вышел из строя узел связи и модуль ручного управления. Возможно, на них подействовала своеобразная физика подпространства. Но это было не страшно: корабль и так летел на полном автопилоте, поэтому ручное управление задумывалось только в качестве страховки. Было решено садиться и заняться выполнением задания. Мир, который мы увидели, был сказочно красив: такого не ожидал никто. Всё вокруг переливалось разными цветами, даже трава — и та словно была живая; плоды на деревьях светились: ночью вся команда часами просто сидела у иллюминатора спускаемого модуля и наслаждалась этим зрелищем. Мы собрали образцы — растения и животных — и переправили их на корабль. Когда была дана команда на старт, мы узнали самое главное: подпространственный двигатель вышел из строя вместе с ручным управлением и связью, хотя система мониторинга о проблемах с двигателем не докладывала: мы узнали об этом на практике. Найти неисправность своими силами у нас не получилось. Повернуть назад мы не могли; остановить отбытие — тоже; спускаемый модуль был заблокирован автоматикой, так как корабль уже начал разгон. Оставалось только одно: лететь вперёд в обычном пространстве. А это на полной тяге — восемь тысяч триста двенадцать лет, пять месяцев, три дня, семнадцать часов и три минуты.