Твердая рука

Мы неслись прямо на лес, языки пламени из горелок плясали над головами, словно обезумевший дракон. Я уже решил, что нам не удастся подняться.

— Ветер, — пронзительно выкрикнул Джон Вайкинг. — Проклятый ветер.

Держитесь. Нам придется покувыркаться.

От страха и какой-то тайной радости у меня перехватило дух. Выпасть из корзины с высоты в шестьдесят футов, да еще без тяжелого шлема — такое случается не каждый день. Я улыбнулся Джону Вайкингу. Он заметил мою улыбку и удивленно хмыкнул.

Корзина задела три дерева и резко накренилась, от этого толчка я пошатнулся и плавно упал, не почувствовав всех преимуществ горизонтального положения над вертикальным. Я уцепился за борт правой рукой, чтобы удержаться и не свалиться на спину. Но в эту минуту аэростат над нами вздулся с какой-то необычайной силой и, невзирая на препятствия, продолжил свой полет. Он мощным рывком потянул за собой корзину, пробился сквозь верхушки деревьев и стал швырять меня из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Мне казалось, что мое тело повисло где-то в пространстве, но Джон Вайкинг держался устойчиво. Можно было подумать, что кости у него просто железные. Одной рукой он, словно тисками, сжал металлическую подпорку горелок, а на другую намотал черный резиновый ремень. Он поставил ноги на одну сторону корзины, после поворота оказавшуюся ее полом. По мере надобности он менял точку опоры, однажды уперся мне ногой в живот.

После отчаянной встряски и толчка корзина высвободилась, и мы, подобно маятнику, закачались под огромным аэростатом. От этого раскачивания меня бросило в угол, и я уткнулся лицом в кучу тряпок, но Джон Вайкинг по-прежнему стоял прямо и даже не шелохнулся.

Тут мало места, подумал я, выбравшись из-под тряпок и стараясь распрямиться. Корзину продолжало трясти. Я прикинул, что в ширину она не больше четырех футов, а в высоту доходит человеку среднего роста лишь до талии. По углам стояло восемь баллонов с газом — по два в каждом, прикрепленные к плетенке резиновыми ремнями. В оставшемся пространстве могли свободно встать двое мужчин, но передвинуться им уже было нелегко, на каждого приходилось всего по два квадратных фута пола.

Наконец Джон Вайкинг перестал возиться с горелками и, когда смолк шум, отчетливо проговорил:

— Черт возьми, почему вы не держались так, как я вам объяснил? Неужели вы не знали, что в любую минуту могли выпасть из корзины и мне бы пришлось за это отвечать?

— Простите, — изумленно отозвался я. — Надо ли было выпускать огонь, когда мы зацепились за дерево?

— Если бы не пламя, мы бы не смогли подняться, — объяснил он.

— Да, так оно и вышло.

— Тогда не жалуйтесь. Я вас сюда не приглашал.

Он был моим ровесником, возможно, моложе на год или два. Теперь я смог хорошо разглядеть его лицо под синей легкой кепкой — резкое, жесткое, хорошо очерченное, со временем его, очевидно, будет легко вспомнить. В его голубых глазах горел поистине фанатичный огонь. Сумасшедший Джон Вайкинг, подумал я, и проникся к нему симпатией.

— Проверьте наружную сторону, — сказал он. — Посмотрите, вдруг мы что-то потеряли.

Судя по всему, он подразумевал борт корзины, поскольку сам перегнулся и начал его осматривать. Я заметил на моей стороне мешки, привязанные к кольцам, часть их была жестко укреплена, а часть болталась на веревках.

На конце одной короткой веревки ничего не было. Я вытянул ее и показал ему.

— Проклятие, — с жаром воскликнул он. — Наверное, зацепилась за деревья.

Канистра с водой. Надеюсь, вас не мучает жажда.

Он подался вперед, и из горелок вновь вырвалось пламя. Я прислушался к его протяжным интонациям, догадался, что он учился в Итоне, и понял, почему он стал именно таким.

— Вы хотите прийти к финишу первым и победить? — спросил я.

Он удивленно взглянул на меня.

— Не сегодня. Это состязание рассчитано на два с половиной года. В нем победит тот, кто пролетит больше всех. — Он нахмурился. — А вы никогда не летали на аэростате?

— Нет.

— Бог ты мой, — сказал он. — За что мне такой подарок?

— Но вы бы остались на земле, если бы я не подошел, — бесстрастно возразил я.

— Это верно. — Он посмотрел вниз. Мы находились примерно в пятистах футах от земли. — Как вас зовут?

— Сид, — ответил я.

По выражению его лица было ясно, что среди его друзей нет ни одного Сида.

Однако он не стал комментировать.

— А почему ваша девушка отказалась лететь? — полюбопытствовал я.

— Кто? А, вы имеете в виду Попси. Она не моя девушка. В сущности, я ее совсем не знаю; Она согласилась прийти, потому что мой постоянный партнер сломал ногу. На прошлой неделе у нас была трудная посадка, и этот болван оступился. Попси хотела принести большую красную сумку. Она повсюду ходит с ней и ни на минуту не расстается. Я вас спрашиваю! Есть здесь место для сумки? Да еще тяжелой. Тут каждый фунт что-нибудь да значит. Возьмите с собой на фунт меньше, и сможете пролететь лишнюю милю.

— А где вы намерены приземлиться? — задал я вопрос.

— Это зависит от направления ветра. — Он поглядел на небо. — Сейчас мы летим прямо на северо-восток, но я поднимусь выше. По прогнозам, ветер сегодня западный, и я надеюсь, что когда мы поднимемся за облака, то наберем скорость.

Мы можем сесть в Брайтоне.

В Брайтоне. Я предполагал, что мы пролетим от силы двадцать миль, но никак не сто. Должно быть, он ошибся, подумал я, нельзя покрыть сто миль на аэростате за два с половиной часа.

— Ну, а если усилится северо-западный, мы сможем добраться до острова Уайт. Или до Франции. Это зависит и от того, сколько у нас останется газа. Мы же не хотим совершить посадку в море, во всяком случае, в этом. Вы умеете плавать?

Я кивнул. Наверное, я по-прежнему могу, хотя и не пробовал плавать с одной рукой:

— Знаете, я предпочел бы этого не делать, — откликнулся я. Он засмеялся.

— Не беспокойтесь. Аэростат мне слишком дорог, и я не хочу утопить его.

Больше на нашем пути не было деревьев, мы плавно поднимались и теперь летели над сельской местностью. С высоты машины выглядели как игрушки. А вот звуки доносились до нас вполне отчетливо. Я слышал гул моторов, лай собак и громкие голоса. Люди смотрели вверх и махали нам руками, когда мы пролетали над ними. Удаляющийся от нас мир, подумалось мне. Я снова вернулся в детство и безмятежно летел, подгоняемый ветром. Я освободился от страшного земного бремени, поднялся ввысь и испытал невыразимое удовольствие.

Джон Вайкинг со щелчком повернул рычаг, и огонь с ревом взвился. Алые с золотом языки драконовского пламени влетали в зелено-желтый шар, словно в сказочную пещеру. Огня хватило на двадцать секунд, и шар словно подпрыгнул на несколько футов.

— Каким газом вы пользуетесь? — поинтересовался я.

— Пропаном.

Он перегнулся через край корзины и поглядел вниз, очевидно, желая определить, где мы находимся.

— Если вас не затруднит, достаньте карту. Она рядом с вами в сумке. И, ради Бога, не выпускайте ее из рук, а то она улетит.

Я осмотрелся и нашел то, о чем он просил. Сумка наподобие ранца была привязана к борту корзины, а ее наружный карман крепко застегнут на пряжку. Я расстегнул ее, заглянул в сумку, вытащил большую сложенную карту и вручил Джону в целости и сохранности.

Его взгляд остановился на моей левой руке, которую я держал как противовес у края корзины, пока наклонялся и доставал карту. Я опустил ее, и он посмотрел мне в лицо.

— Вы инвалид? — недоверчиво проговорил он.

— Верно.

— Какого дьявола вы полетели со мной и как я выиграю это соревнование?

Я засмеялся. Он кольнул меня злобным взглядом.

— Не вижу ничего смешного.

— А по-моему, смешно. И я люблю побеждать в состязаниях... Из-за меня вы не проиграете. Он с отвращением насупился.

— Полагаю, что вреда от вас не больше, чем от Попси, — заключил он. — Но, во всяком случае, мне говорили, что она умеет пользоваться картой. — Он раскрыл огромный лист. Его поверхность была покрыта пластиковой пленкой. — Посмотрите, — сказал он. — Мы вылетели вот отсюда. — Он указал. — И движемся прямо на северо-восток. Возьмите карту и отыщите, где мы сейчас находимся. — Он сделал паузу. — Черт побери, вам известно хотя бы, как надо пользоваться часами вместо компаса и как определять азимут?