Тени над Латорицей

— Ладно, — понемногу успокоившись, сказал Маркел. — Скажу. Дайте закурить. — И он взял из протянутой Ковалем пачки папиросу. — Спасибо. — Прикурил. — Я был у Розы, — сказал он наконец, выпустив густой клубок дыма.

— Кто такая Роза? Как ее фамилия? — спросил капитан, хотя уже знал об этой женщине от инспектора Прокопчука. — Где она живет?

— Улица Духновича, шесть. Гей ее фамилия. Роза Гей.

Действительно, Роза Гей жила именно там. У нее был собственный дом. Младший лейтенант Прокопчук установил, что здесь ее считают зажиточной. Хорошенькая. И нет ничего удивительного в том, что понравилась она Маркелу Казанку.

— Почему раньше молчали? В Орле. Надо было вас сюда тащить, чтобы признались. Тратить деньги, время, — рассердился Коваль.

— Бэлла моя ревнивая очень, гражданин начальник. Не надо ей знать, что я здесь гулял. Не дай бог!

— Ну, а деньги откуда?

— Она и дала, Роза, а что? — встрепенулся Маркел. — Я же сказал — личное дело.

— Хорошо! — кивнул подполковник. — Проверим ваши слова. Вызовем Розу и, если это не сказка, не легенда, а действительно алиби, выпустим. Вы были у нее всю ночь до утра или куда-нибудь отлучались?

— Никуда. Утром, в шесть, сел в машину и уехал в Ужгород.

— Хватит. На сегодня все, — сказал Коваль, откинувшись на спинку стула. Казалось, он потерял к Маркелу интерес.

А тот уже снова посматривал на свои роскошные ботинки, и, видимо, блеск их успокаивал его и умиротворял.

— Когда же отпустите? — спросил, оторвавшись от них. — Мне в Орел надо. И как теперь я Бэлле все объясню?

— Сказано, вызовем Розу, подтвердит — выпустим. Не раньше, — ответил Вегер.

— Так вы ее сейчас позовите. Это же здесь, близко.

— Вызовем, когда надо будет. А пока что подпиши протокол, гражданин Казанок.

Маркел подписал.

Коваль и Вегер остались одни.

— Ну, как вам нравится этот тип? — спросил капитан после паузы. — Вполне возможно, что он и в самом деле ночевал у Розы, она ведь Прокопчуку сама призналась, что имеет нареченного Маркела.

— Нареченного! — покачал головой Коваль. — Обольститель!

— Вот он и темнит. Никак ему не хочется очной ставки с Розой. Цыганки, Дмитрий Иванович, знаете, какой горячий народ! Он их обеих боится. Вызовем Розу?

— Давайте. С Маркелом надо кончать. Не будем тянуть время. Меня только интересует, почему она дала ему такие деньги. Долг? Сомневаюсь.

На допросе Роза сперва была мрачна и не желала отвечать на вопросы. Но постепенно Вегер проложил тропинку к ее душе, заверив, что хочет и ей, и Маркелу только добра и что только откровенностью может она спасти своего друга от серьезного подозрения. И Роза призналась: была любовницей Маркела, когда жил он в здешнем таборе. Потом Казанок уехал отсюда, но изредка наведывался к ней. Сказала, что ночь на шестнадцатое июля провел он с нею и ушел рано утром, пока не проснулись соседи.

Заметив, что разговоры с цыганами лучше получаются у Вегера, который знает их язык и их обычаи, Коваль не вмешивался. Он сидел у полузанавешенного окна, закрыв глаза, и могло показаться, что он дремлет. Между тем, Вегер знал, что подполковник все слышит и все видит, а если будет нужно — вмешается в разговор.

А подполковника осаждали горькие мысли. Переживал, что соблазнился иллюзией виновности Маркела Казанка. Теперь самоустранился от беседы с буфетчицей, пожалуй, не только потому, что не знал языка. Главное — опасался, что своим вмешательством испортит дело и Роза замкнется в себе. Это плохо. Ведь если оперативник перестает верить в собственные силы… Он не хотел больше думать об этом, потому что дальше начались бы мрачные раздумья о возрасте, о старости и о выходе на пенсию.

— Вы дали деньги Маркелу? — спросил тем временем начальник уголовного розыска, который тоже понял, что вроде бы так логично построенная несколько дней назад версия относительно Маркела неожиданно рушится.

Роза засмущалась, замялась.

— Какие деньги? При чем тут деньги? — наивно спросила она. — Разве такая женщина, как я, должна любовь покупать? — И она вызывающе посмотрела на офицеров.

— «Какие» и «при чем» — это будет после того, когда дадите ответ на вопрос, — заметил капитан. — И, пожалуйста, без этих штучек и хитростей, — предупредил он буфетчицу. — Не надо мудрить. Если давали деньги — скажите. Вот и все. А за любовь или за ненависть — это ваше дело.

— Ну, дала ему немного денег. Что ж тут такого? Не чужой он мне. — И Роза, повеселев, лукаво посмотрела на Коваля, с самого начала признав в нем «главного начальника».

— Сколько же это «немного»? Два рубля? Сто тысяч?

— Зачем сто тысяч? Откуда у меня тысячи? — проворчала цыганка, не зная, как вести себя дальше. Ей было непонятно, откуда милиция может знать о деньгах. — Я такие деньги в руках никогда не держала и в глаза не видела.

— Роза! — с упреком в голосе сказал капитан, снова переходя на неофициальный тон. — Ты ведь умная девушка, дочь Мариулы. Если мы спрашиваем, значит, уже знаем. Только уточнить хотим. Ох, Роза, Роза, — Вегер развел руками и откинул голову, словно для того, чтобы сверху получше разглядеть красивую цыганочку. — Морока с тобой. Жаль, нет в живых матери твоей, она бы сказала тебе, что капитана нельзя дурачить. Я никогда не обижал цыган.

— Так сколько же вы дали Маркелу денег? — вмешался «главный начальник».

Роза посмотрела Ковалю в глаза, встретила взгляд не злой, даже, пожалуй, сочувствующий, и решила сказать правду.

— Не помню точно, около тысячи.

— Зачем дали эти деньги, если не секрет?

— Какой же секрет, на развод с женою дала, он-то меня сватает! — И она игриво поправила черный локон, выбившийся из-под пестрого полушалка.

— Тысячу рублей на развод? — искренне удивился Коваль.

— Подумай хорошенько, ты что-то путаешь, Роза, — поддержал его Вегер.

— Ничего я не путаю! — гордо ответила Роза. — На развод! Ну, и на отступные жене, чтобы не мешала. Да это уж наше с ним дело. Но что с ним случилось, с Маркелом, что вы так меня допрашиваете? — вдруг испугалась буфетчица. — Три дня назад и участковый допытывался: когда приезжал, зачем приезжал? — Черные глаза Розы округлились, и лицо ее словно сразу осунулось.

— Значит, это был не долг? — добивался своего Вегер.

— Какой долг! Я никому ни копейки не должна! — возмутилась Роза. — Скажите пожалуйста, долг! Я у него денег не брала. Я сама давала. Или он что-то против меня сказал? — внезапно осенило ее, и, вспыхнув, она крепко сжала кулачки. — Ну, доберусь я до него, под землей найду!

— Далеко искать не надо, он у нас, — сказал Вегер. — И, возможно, сейчас вам очную ставку устроим.

— У вас, здесь? Что-то натворил? Попал в историю? — И кулачки Розы мгновенно разжались, а на лице ее гнев сменился на милость и сочувствие.

«Любит она его, этого подонка! — с горечью и словно испытав личное оскорбление, подумал Коваль. — А он ее деньги по ветру развеял да еще подарки жене на них купил. Дать бы ему по сто сорок третьей, как за мошенничество! — Подполковника всегда мучило столкновение с несправедливостью, ложью, и он от всего сердца наказал бы Маркела. — Но ведь любит же она его, негодяя, — рассуждал он, наблюдая, как переживает Роза. — Не станет она ему иск предъявлять. Ее за это и свои затюкают. Ладно уж, пусть разбираются сами», — решил он.

— За что его посадили?

Вегер вопросительно посмотрел на Коваля.

— Сегодня выпустим. Вы нам очень помогли, спасибо. Можете идти, — сказал подполковник.

Но Роза не хотела уходить.

— Ты что, Роза? — спросил Вегер.

— А он?

— Ну, тебе же сказано. Вы-пус-тим! Будь здорова. Иди, открывай свой буфет, там уже очередь стоит.

После ухода Розы капитан Вегер расстроился. «Сколько времени истрачено на этого Маркела! А убийца спокойно разгуливает, дышит полной грудью и, кто знает, может статься, готовит новое покушение на чью-то жизнь». От ощущения собственного бессилия у капитана голова шла кругом.

— Ну что же, — нарушил молчание подполковник. — У него алиби.