Убийство в четыре хода

Альбер спустился по лестнице этажом ниже. Буасси, следуя за ним по пятам, с довольным видом утирал рот. Пока Альбер выспрашивал хозяйку, тот угощался за двоих и явно был хорошего мнения насчет мадам Дюбуа. Альберу же при одном виде бутылки вина делалось дурно. Полицейскому, который дежурил у двери квартиры убитой, он знаком велел оставаться на месте и под его любопытствующим взглядом прошествовал дальше. Вот и квартира номер четыре. Интересно, почему эта женщина не выходила из дому? Неужели убийца не пощадил и ее? Веселенькое дельце повесил на него комиссар! А может, дамочка наложила на себя руки из-за несчастной любви или не пережила презрения добропорядочных соседок?

Запаха газа у дверей не чувствовалось, и успокоенный Альбер нажал кнопку звонка.

– Какие у тебя соображения на этот счет? – спросил Буасси, которого, судя по всему, помимо белого вина и сладкого печенья волновали и служебные дела.

– Скорее всего, гостеприимная дамочка просто заболела.

– Как думаешь, она хорошенькая?

Хорошенькой она не была. Впрочем, и дурнушкой ее не назовешь: заурядная бабенка лет тридцати, фигура – ничего особенного, хотя вполне сносная, лицо тоже вроде бы не запоминающееся, волосы каштановые, взлохмаченные.

– Из полиции? Ну что ж, проходите. – Она повернулась и скрылась в глубине квартиры, прежде чем сыщики успели закрыть за собой дверь, а когда они вошли в комнату, хозяйка уже лежала в постели. На тумбочке у постели стояла чашка чая, рядом – стопка книг и градусник. Убогое жилье напоминало типичную комнату подростка: по стенам развешаны фотографии каких-то парней с гитарами, боковую стенку шкафа украшает зимний горный пейзаж, тут же несколько цветных изображений обнаженной натуры, на одном из плакатов красовался голый мужчина с напряженными мускулами, схваченный в таком ракурсе, чтобы гантель в руках заслоняла самое пикантное место. Обхохочешься, да и только!

Хозяйка, проследив за взглядом Альбера, улыбнулась.

– Уж сколько раз я пыталась сдвинуть эту гантель в сторону, но безуспешно…

– В ней килограммов сто двадцать, не меньше.

– Надо бы и мне накачать мускулы.

– Да уж ради этого стоило бы. – Теперь Альбер понял причину злобной зависти соседок и понял мужчин, которые обивают порог у этой невзрачной особы, предпочитая ее иным красоткам. Он присмотрелся к женщине повнимательнее. Глаза зеленоватые, волосы, когда на них надает свет, кажутся почти, белокурыми. Улыбка ее очень красит. Тело упругое, мускулистое.

– Вы занимаетесь гимнастикой?

– Нет. Играю в волейбол в одной команде с такими же девицами-перестарками, как я сама. Но это не всерьез, просто так, развлечения ради… Разве заметно, что у меня спортивный вид?

– Ага.

Женщина с насмешливой улыбкой покачала головой, как бы говоря: ах уж эти мужчины, только и знай сыплют комплименты.

– Может, выпьете чаю?

Альбер бросил взгляд на Буасси. Тот с сытым видом ковырял в зубах и перспектива повторного чаепития его явно не соблазняла. Зато Альбер от чая не отказался бы.

– Ну тогда готовьте себе сами.

Скроив разочарованную гримасу, Альбер вышел в кухню. Поставил кипятить воду и вернулся.

– Знаете, что произошло по соседству?

– Как не знать!

– Не заметили ничего подозрительного?

Женщина решительно тряхнула головой.

– Когда я бываю дома, у меня другие дела. За соседями я не подсматриваю.

– Вы знали убитую?

– Тетушку Вуатье? Конечно, знала. Очень симпатичная была старушка. Не думайте, будто мне ее не жаль, просто у меня своих бед хватает. Иной раз по вечерам, когда бывала одна, я заходила к ней. Относила чего-нибудь перекусить на ужин и смотрела вместе с ней телепередачи – своего телевизора у меня нет. Теперь в этом доме у меня остались одни враги.

Альбер снова прошел в кухню. Плеснул кипятка в чайник для заварки и поставил на плиту очередную порцию воды, а сам тем временем занялся поисками чая. В доме обнаружились богатые запасы разных сортов китайского чая – черный, длиннолистный, с ароматом дымка, с фруктовым привкусом.

– А индийского у вас нет?

– Нет. Советую взять этого, с длинными листиками. – Хозяйка через открытую дверь с интересом наблюдала за его хлопотами. – Ни разу не видела, чтобы так готовили чай, только читала о таком способе.

Альбер выплеснул воду из керамического чайника, отмерил ложкой порцию чая для заварки и стал ждать, пока закипит вода.

– Сколько мужчин бывает у вас?

– Двое.

– Всего-навсего? – Он залил чай кипятком и размешал. Знать бы, где в этом доме хранятся чашки.

– Внизу, справа, – подсказала хозяйка. – Двое, по вашему, мало? По-моему, в самый раз.

– Но вот для вас не маловато?

– Боже правый, чего же вам наплели про мои любовные дела!… У меня есть жених, вот уже который год все никак не соберется на мне жениться. Ну и есть один приятель – вот и все.

– Они подозревают о существовании друг друга?

– Иногда мой приятель приходит с еще одной своей подружкой, так что жених знает, что мы в приятельских отношениях, но не знает про интимные.

– А другие мужчины у вас не бывают?

– Иногда мой приятель приводит еще одного своего приятеля с подружкой, и тогда мы развлекаемся вчетвером.

– И меняетесь партнерами? – у Буасси загорелись глаза.

– Да.

– Чем занимается ваш жених?

– Он – механик по лифтам.

– А приятель?

– Работает в полиции, сыщик из окружного участка. Кстати, именно его прислали сюда, когда выяснилось, что тетушку Вуатье убили.

– Вероятно, речь идет об инспекторе Бополе? – Альбер налил себе чаю. Заварка получилась очень насыщенной, даже язык щипало от горечи. Пить такой крепкий чай было одно удовольствие, именно этого и не хватало Альберу, чтобы голова окончательно прояснилась. Оставалось уточнить последний вопрос.

– Старушка действительно была богатой?

– Как вам сказать… С точки зрения здешней бедноты, она считалась состоятельной: у нее было тысяч пятьдесят, время от времени она говорила, каким образом намерена ими распорядиться. Львиную долю она собиралась поделить между своим двоюродным братом – он живет в Бордо – и женщиной из отдела социального обеспечения, которая ее опекала. Ну и небольшую сумму обещала оставить мне и одной своей приятельнице, с которой они вот уже лет двадцать встречались каждую неделю.

Разговор был исчерпан. Сыщики распрощались и ушли. Повторяется та же самая картина: двое мужчин выходят из квартиры номер четыре. Альбер и на сей раз не заметил, чтобы хоть в одном окне колыхнулась занавеска, однако он был убежден, что за ними следят. Лелак отослал полицейского с его поста, а затем и они с Буасси покинули место происшествия. Судя по всему, Буасси занимала та же мысль, что и его самого: чертовски повезло этому Бополе!

– Вот ведь привалит же человеку этакое счастье!

– Я только одного не понимаю: ведь он обошел всех этих кумушек, с каждой побеседовал, как же они его не узнали?

– Должно быть, потому… – Альбер умолк, поскольку для него это также оставалось загадкой. Он не сомневался лишь в одном, что охотно вернулся бы в квартиру номер четыре, чтобы задать этот вопрос хозяйке.

– Куда теперь подадимся? – вывел его из задумчивости деловитый тон Буасси.

В самом деле, куда теперь податься? Поймать убийцу несчастной старухи и в течение получаса доставить его в полицию не получится. Уже почти половина третьего, а в три часа начало турнира, и он, Лелак, убежден, что именно там, в отеле «Чемпион», среди зрителей, участников или организаторов турнира будет находиться преступник, совершивший два убийства. Он задумал свои злодеяния с такой хитростью и предусмотрительностью, словно в шахматной партии готовил ловушку своему противнику. И как знать, что замышляет этот злодей сейчас: очередное убийство или обманный финт, чтобы сбить с толку сыщиков. С такого прожженного негодяя все станется. Не исключено, что он расправился и с тетушкой Вуатье лишь для того, чтобы отвлечь Лелака от расследования убийства Ростана. Альбер и сам понимал, что в голову лезет всякая чушь, однако на практике подобная чушь бывает недалека от истины. Ему захотелось поделиться своими мыслями с Буасси.