Ведется следствие (СИ)

«Прямо сквозь болота, — подумал доктор, глядя на подбирающийся к поезду туман. — Смело! Но любопытно».

Он вошел в тамбур, аккуратно прикрыл за собой дверь. В коридоре скучал крупный господин, который с затаенной тоской наблюдал за происходящим на перроне. Поучаствовать он никак не мог, ибо был пристегнут наручниками к ручке двери купе.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался доктор, тактично не обращая внимания на блестящую цепь. В конце концов, у каждого могут быть свои маленькие причуды! Быть может, господин страдает манией скупать совершенно ненужные ему сувениры, и, зная об этом, принял сообразные меры предосторожности…

— Вечер добрый, — печально ответил пристегнутый господин и, откашлявшись, спросил: — Не подскажете, что это за суматоха на перроне?

— Ерунда, — сказал доктор, — продают сувениры всякие, снедь. Третий класс закупается, у них ресторана нет… Так что — решительно ничего интересного. Ну разве вот человека зарезали.

— Правда? — спросил предусмотрительный господин, изображая вежливую заинтересованность. Видимо, ему было скучно и просто хотелось поговорить. — И как, позвольте полюбопытствовать?

— Обыкновенно — поездом, — вздохнул Немертвых. — Теперь вот отскребают… что осталось.

— Сатрапы, — укоризненно прошептал пристегнутый. — Изверги…

— Простите? — приподнял бровь доктор.

— Эти железные дороги губят цвет нашей нации, самых талантливых, самых смелых, способных заявить о несправедливости!.. — уже громко заговорил тот, нервно вскидывая голову, будто норовистая лошадь.

— Прошу извинить, — вежливо заметил Немертвых, — но нечто подобное я уже слышал. Редкостный бред. Не могу понять, чего ради нормальный человек будет стоять на путях — в конце концов, всегда можно взять пролетку и отправиться на станцию, где с тем же успехом стоять на перроне или пить чай в буфете. А если вы намереваетесь остановить поезд… то уж сила искусства тут явно не поможет. Но вот, например, есть прекрасные курсы при столичной революционной школе…

— И вы! — воскликнул пристегнутый. — Да кто вы такой!

— Врач… в некотором роде, — осторожно ответил Немертвых.

— Убийца! — заклеймил его оппонент. — Вы… вы… живодер!

— Неправда, — хладнокровно парировал доктор, — живых я уже давно не режу, все больше мертвых. А в чем, собственно, дело?

— Вы… вы… — начал было пассажир, но тут дверца купе открылась, и появились две девушки, ловко зафиксировавшие возбужденного господина. Одна клацнула замочком наручников, а другая нежно, но уверенно втолкнула господина вглубь купе, что-то успокаивающе нашептывая ему на ухо.

— Извините — сказала первая виновато. — Видите ли, это доктор Упертых…

— Ох, наоборот, вы меня простите! — искренне произнес Немертвых. — Я должен был его узнать… Его работы по вирусной природе intilligenza!.. Чем могу служить?

— Ах, премного благодарны, но мы справимся сами, — вздохнула девушка, — сейчас Гризетта сделает ему укол, и все будет в порядке. Все-таки резкие климатические изменения действительно могут спровоцировать приступ, в этом он не ошибался…

— Как?! — изумился доктор. — И господин Упертых — тоже?..

— К сожалению, он сам заразился, — торопливо поведала девушка. — Это ужасно! Нам удалось обнаружить заболевание на ранней стадии, и доктор решил проверить на себе новую методику лечения. А мы его аспирантки с кафедры патопсихологии, сопровождаем его и ведем историю болезни… Когда у него случается просветление, доктор корректирует курс лечения, и мы очень надеемся, что сумеем добраться до места, пока болезнь еще не вошла в критическую стадию, — объяснила та и спохватилась: — Ах, позвольте представиться — это Гризетта Настойчивки, а я — Вероника Верненьки.

— Теодор Немертвых, к вашим услугам, — отрекомендовался он. — Коллеги, мне, право, крайне неловко настаивать, все-таки я не профильный специалист, но в случае чего… Я сделаю все, что в моих силах. Буде вам понадобиться помощь опытного санитара, то с нами едет гвардейский фельдшер…

— Как вы любезны, господин Немертвых! — улыбнулась Вероника. — Но я искренне надеюсь, что всё обойдётся, и мы справимся своими силами.

— Я тоже на это надеюсь, — серьезно сказал доктор. — Безвозвратная потеря специалиста такого класса стала бы страшным ударом для современной науки!

— О, это несомненно…

Обменявшись еще несколькими любезностями, они расстались.

Немертвых, вернувшись к себе, подумывал было снова почитать так возмутивший его труд, но махнул рукой и предпочел немного поспать — день обещал быть насыщенным.

Трость, аккуратно пристроенная им в уголке, внимательно и немного настороженно осматривала купе едва заметно поблескивающими в темноте рубиновыми глазками.

Большой Королевский экспресс, вздрогнув и утробно выдохнув, будто проснувшееся чудовище, тронулся дальше, дав на этот раз негромкий протяжный гудок — чтобы не разбудить пассажиров и то, что могло ожидать впереди…

…Утро выдалось туманным, и Дубовны едва не проспал. Быстро умывшись и одевшись, он выскочил в коридор и чуть было не налетел на Бессмертных.

— Я уж думал, вас придется будить, — сказал тот вместо приветствия. — Пойдемте-ка завтракать. Если не ошибаюсь, как раз сейчас должны излагать пассажирам технику безопасности, а вам невредно будет послушать.

Дубовны осознал, что ничего не понимает, но расспрашивать не стал, здраво рассудив, что постепенно во всем разберется.

В вагоне-ресторане царило странное оживление, не затрагивающее, правда, ни доктора Немертвых, ни Пола Топорны: о них волны этого странного возбуждения разбивалось, как прибой о скалы.

При появлении офицера суда дамы за столиком неподалеку, приснопамятные госпожа Полненьких и Приятненьких, переглянулись и демонстративно громко фыркнули. Пол приветствовал их наклонением головы, проходя мимо, занял своё место, вынул потертый медальон, открыл его и полюбовался тем, что находилось внутри. Любопытный Дэвид успел увидеть краем глаза изображение молодой белокурой дамы в бальном платье. Роскошные локоны ниспадали на точеные плечи, маленькие, но сильные руки держали веер так, будто это был револьвер, нежные губы улыбались, а верхнюю часть лица закрывал черный прямоугольник.

— Скучаете по супруге? — спросил Бессмертных, когда Пол закрыл медальон и спрятал поглубже.

Тот неопределенно пожал плечами. Дубовны вытаращил глаза: ему не верилось, что Топорны может быть женат, тем более на такой красавице… насколько можно было судить по ее почти полностью закрытому лицу.

— Не беспокойтесь, — сказал Руперт. — Сейчас достаточно спокойно, а у Элизы отличные рулевые, насколько мне известно.

Пол снова пожал плечами, явно не желая развивать тему, и Дэвиду пришлось и дальше изнывать от любопытства: расспрашивать Топорны он бы не осмелился, тем более о вещах личного порядка.

— Господа… — прощебетала Каролина, влетевшая в вагон-ресторан подобно молнии. — Прошу простить за опоздание!

— Мы привыкли, дорогая, — усмехнулся в усы Бессмертных. — Вы сегодня очаровательны!

— Ах, благодарю, — зарделась госпожа Кисленьких и погладила неизменное манто, вернувшее серебристый окрас.

Дамы за соседними столиками старательно сохраняли невозмутимость. У кавалеров с невозмутимостью дело обстояло несколько хуже, поэтому на Каролине скрестилось множество взглядов. И было, из-за чего!

Сегодня знаменитая писательница щеголяла в роскошной кожаной черной куртке с бахромой, сияющими медными заклепками, пряжками и ремешками, с надписью во всю спину: «Беда» и шевроном на рукаве, на котором значилось «IV экспедиция». В петлицах надменно алели кубики биолога-исследователя, а на груди золотился замысловатый значок.

Это бы еще ничего, но Каролина, будто решив эпатировать публику, надела еще и брюки. Весьма обтягивающие, заправленные в высокие, до середины бедра, на стальной шпильке ботфорты «Эрликон» знаменитой фирмы «Бофорт и Бофорс», которые стоили, как хороший гоночный локомобиль. Госпожа Кисленьких вообще отличалась способностью прекрасно выглядеть в любом наряде, а в этом была и вовсе сногсшибательна.