Прожорливое время
Прожорливое время читать книгу онлайн
На пороге дома Томаса Найта, преподавателя английской литературы и любителя Шекспира, происходит убийство абсолютно незнакомой ему женщины. В тот же день бывший ученик просит Найта проконсультировать его по поводу пьесы Шекспира, которую многие специалисты считают давно утерянной. А еще через пару дней дом Томаса пытаются ограбить.
Когда на берегу реки находят мертвое тело его ученика, Найт начинает подозревать, что все происходящее является звеньями одной цепи. Поняв, что от полиции мало толку, Томас решает начать собственное расследование. Но начав его, вдруг с ужасом осознает, что время работает против него…
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Томас выглянул в коридор, но не увидел управляющего.
Остальные комнаты первого этажа в познавательном плане оказались еще более скудными. Все они были строгими и немного вычурными, в викторианском стиле. Обилие темного дуба и кружев, несколько фамильных портретов маслом. Лишь один из них относился к XX веку. Он висел над каменным камином в салоне и изображал молодого мужчину, светловолосого, с усиками, как решил Томас, в духе Эррола Флинна. [10]Военная форма защитного цвета с медными пуговицами, в руке фуражка с кокардой. Грудь перетянута кожаной портупеей с кобурой. Судя по всему, он был офицером. Найт плохо разбирался в таких вещах, чтобы судить наверняка, но по состоянию холста и натянутой позе героя можно было предположить, что речь шла о Первой мировой войне, а не о Второй. Офицер выглядел надменным, самоуверенным, но не было никакой возможности определить, когда был написан портрет — до военной службы, во время или после нее.
Вернувшись обратно к кухне, Томас услышал, как управляющий время от времени что-то неразборчиво отвечает по телефону. Он попробовал открыть первую попавшуюся ему на глаза дверь. За ней оказалась каменная лестница, ведущая в подвал, где сейчас стояли стеллажи с вином и шампанским — исключительно марки «Сент-Эвремон». У Томаса мелькнула мысль, что в прошлом здесь хранился уголь. Полы были чисто подметены, но в стенах сохранялся въевшийся черный блеск, оставленный грудами топлива. Подняв взгляд, Томас увидел в противоположном конце дверцу. Через щели вдоль косяков там пробивался свет и больше ничего.
Двигаясь бесшумно, постоянно прислушиваясь, Томас вернулся в прихожую, медленно поднялся по витой лестнице, скользя ладонью по массивным дубовым перилам, за долгие годы отполированным до блеска, так что теперь в них с трудом узнавалось дерево. Он переходил из комнаты в комнату, находя все новую и новую вычурность XIX века, хотя здесь уже было больше уступок современному комфорту. Кровать старинная, с балдахином, но матрац на ней новый. На современном письменном столе в кабинете стоял компьютер новейшей модели, а антикварный письменный стол в углу производил впечатление музейного экспоната и, судя по всему, использовался так же редко. Книг мало, все современные, но опять же никакого Шекспира какой бы то ни было эпохи.
В конце площадки лестница разворачивалась и вела на третий этаж, в башенку, которую Томас видел с улицы. Он поднялся туда, но массивная дверь оказалась заперта. Пощупав над косяком, Найт нашел старомодный ключ.
«Очень мило».
Он вставил ключ в замок, неуклюже попытался повернуть его левой рукой и застыл, услышав за спиной голос:
— Чем это вы тут занимаетесь?
На лестничной площадке внизу стоял управляющий, холодно смотря на Томаса.
— Что там? — как можно небрежнее постарался спросить Найт.
— Комната мисс Алисы. — Управляющий произнес эти слова так, будто они все объясняли.
— Можно заглянуть? — спросил Томас.
«Какой еще мисс Алисы?»
— Нет. Я же сказал, чтобы вы ждали внизу.
— Мисс Алиса по-прежнему живет здесь? — продолжал Найт, не обращая внимания на неприкрытую враждебность, сквозившую в голосе управляющего.
Наверное, у Блэкстоун была, как это называли раньше, компаньонка. В конце концов, муж писательницы давно умер.
— Мисс Алиса была ее дочерью, — ответил управляющий, и его затуманенные глаза сверкнули так, будто Томас сказал что-то оскорбительное. — Пожалуйста, напомните, в каком журнале вы работаете.
— Извините, — спохватился Найт. — Я забыл. Мы всегда старались не трогать личную трагедию мисс Блэкстоун.
— Однако сейчас вы именно этим и занимаетесь. — Последовала пауза. — Ключ, пожалуйста.
Не двинувшись с места, управляющий протянул руку, и Томасу пришлось спуститься к нему. Он поднял левую руку, выкрутив тело так, что по всему плечу разлилась обжигающая боль.
Это не укрылось от управляющего, который с интересом склонил голову набок и полюбопытствовал:
— Побывали на войне, мистер Найт?
— Наткнулся на дверь.
— А теперь вам придется выйти вот в эту.
Зажав ключ в кулаке, управляющий развернулся и быстро спустился по лестнице. Томасу пришлось буквально бежать следом за ним.
Он прошел на кухню, где под полкой с кастрюлями и сковородами стоял деревянный стол. Здесь было безукоризненно чисто, но, как и в остальном доме, темно и прохладно. Рядом со столом стоял ящик с клеймом «Сент-Эвремон» на крышке. На стене над ним висела доска с ключами. Повесив трофей на место, управляющий обернулся к Найту. Его лицо оставалось непроницаемым, но челюсть как-то напряглась, а глаза стали твердыми.
— Мисс Блэкстоун любила шампанское, — заметил Томас, кивая на ящик.
Эта фраза явилась ошибкой.
— Она любила многие вещи, но в умеренных количествах, — язвительно ответил управляющий.
Найт не нашелся, что еще сказать.
— Я вас провожу, — сказал управляющий и добавил у самой двери: — Мистер Найт, запомните еще одно.
— Да? — Томас обернулся.
— Будьте любезны, больше не приходите сюда.
Он провожал Найта немигающим взглядом до тех пор, пока массивная дверь не захлопнулась с громким стуком, который разнесся отголосками по всему дому.
Глава 28
Шекспировский институт Университета Бирмингема размещался в Мейсон-Крофте, просторном двухэтажном кирпичном здании на Черч-стрит в Стратфорде, в котором когда-то жила писательница Мэри Корелли. Расположенное в нескольких минутах ходьбы от зданий, больше всего связанных с Шекспиром, — домом, где он родился, другим, который гений купил и прожил там много лет, школой, где учился писатель, и церковью, принявшей его останки, — оно является прекрасным местом для научных исследований творчества великого драматурга и регулярных конференций. Именно сюда съехались Джулия Макбрайд, Рэндолл Дагенхарт и пара десятков других шекспироведов на неделю лекций и семинаров. Вместе с ними в работе конференции принимали участие их коллеги и ученики. Здесь не было жестких ограничений Международного комитета по изучению творчества Шекспира, на заседания которого, как указала Макбрайд, не допускались аспиранты. Томас гадал, ощущают ли профессиональные шекспироведы ауру паломничества, витающую в воздухе, или же, воспитанные в постгуманистических рамках современной литературной критики, они бесчувственны к подобному романтичному мистицизму.
Найт понимал, что об анонимности, характерной для конференции в Чикаго, здесь нечего и мечтать. Мейсон-Крофт был большим для жилого особняка, но по меркам конференц-центра оказался очень скромным. Все же Томас удивился, обнаружив входную дверь запертой. На стене висел старомодный шнурок от звонка.
Найт дернул за него, и дверь тотчас же открылась.
— Чем могу вам помочь?
Женщина была крупная и суровая, но исключительно за счет силы характера, скорее средних лет, чем пожилая. Она привыкла выкорчевывать на манер сорняков тех, кому здесь было не место. Таких, как Томас.
— Я ищу зал, где состоится заседание конференции, — сказал он, стараясь изобразить растерянного делегата, а не зеваку с улицы.
— Вместе с регистрационным удостоверением вам должны были дать план института. Вы ведь зарегистрировались, насколько я понимаю?
На самом деле женщина не сомневалась в другом. Она твердо знала, что Томас посторонний.
Найт решил быть искренним и признался:
— Вообще-то нет. Но сегодня будет заседание, посвященное ранним комедиям, на котором мне очень хотелось бы присутствовать. Выступит Рэндолл Дагенхарт…
— Сожалею, — распрямив плечи, произнесла женщина отчетливо и терпеливо, но без тени сожаления. — Наш институт закрыт для посторонних.
— Да, я понимаю, — сказал Томас, заставляя себя проявить терпение. — Но хочу узнать, можно ли зарегистрироваться только на одно заседание, получить что-то вроде разового пропуска.
— Сожалею, но об этом не может быть и речи. На всех заседаниях зал заполнен до отказа.