Выход из Windows

Галочка потому и вышла замуж за первого своего парня, с которым она встретилась в кино, чтобы поскорее уехать, - не из города, нет, Тулу она очень любила, - а из семьи.

Неожиданно машину Братченко обогнал эскорт, состоявший из длинной черной хай-класс машины и трех джипов, летевших, вернее скачущих но кочкам, словно мячики, за этой самой хай-класс...

- Может, это и не наши клиенты, но чует мое левое ухо... многозначительно пошутил Братченко.

Он дал газ и затарахтел за эскортом, как маленький боевой трактор. Через какое-то время эскорт внезапно исчез из виду, Братченко оглянулся по сторонам и увидел за деревьями всего лишь один мелькнувший огонек фары.

- Туда?

- Туда, - согласилась Галочка.

Братчеико доехал задним ходом до узенькой прямой асфальтированной дороги, которую не было бы видно и днем: кусты и две ольхи своими ветвями перекрывали въезд на финишную прямую.

Проехав по ровной дороге метров двести-триста, машина остановилась. Перед бампером, выхваченные светом фар, засеребрились высокие кованые ворота. Братченко спешно выключил огни и призадумался.

- Похоже, здесь, - устало констатировал он.

- Готова сигануть на вражескую территорию?

На лице Галочки отразились сложные чувства.

Ее сильно клонило ко сиу, при этом она вряд ли хотела оставаться одна в машине, но и покушаться на спокойный сои одного из главных слуг народа вряд ли стоило - так ей казалось.

- А нас не привлекут? - спросила она.

- Не привлекут... если не поймают. Может, еще не туда приехали.

- А вдруг это логово бандитов?

- А ты уверена, что представители преступного мира страшнее предоавителей власти? - философски заметил Братченко. - Одну я тебя все равно здесь не оставлю.

За оградой асфальтовая дорожка была с двух сторон подсвечена гирляндами лампочек, лежащими на земле. Эта "взлетная полоса" уходила вдаль, ни зданий, пи машин видно не было. Братченко съехал с насыпи, чтобы машина не бросалась в глаза, и поставил ее за кустами. Затем достал из багажника и протянул Гале свою теплую куртку, вооружился фонариком, и они подошли к воротам. Вряд ли их можно было перелезть. Ох уж эта Серафима! Не могла подождать до завтра, выдать ему постановление, все полномочия. Зачем ей к утру грунт со всего Подмосковья?

- Ты по деревьям лазить умеешь? - спросил он Галю.

- Нет. Не умею. И я в юбке! Может, поищем лаз?

- Давай, ты в эту сторону, я в ту, только недалеко!

Они разошлись в разные стороны от ворот.

Тихо было в лесу, хруст веток под их ногами раскатывался по пространству, словно то была яичная скорлупа. Вспархивали невидимые птицы, аукали, ругались, наверное. К лицу липла тонкая паутина, соединявшая ветки.

Братченко прошел метров сто и обнаружил за проволочным ограждением поворот. Посветив фонариком вперед вдоль забора, он заметил человека, метнувшегося в сторону от светового круга.

От ужаса кудри на его голове встали спиралевидным дыбом, все внутри похолодело. Братченко сглотнул и прижался к сетке. Стал шарить фонарем по кустам и деревьям. Может, показалось?

Нет, вот снова от дерева к дереву мелькнула чьято тень.

- Кто здесь? Стой, стрелять буду, - пробубнил Братчеико очень тихо, словно повторял заученное стихотворение. - Выходи!

Из глубины леса донесся удаляющийся хруст веток. Шорох вскоре затих, а в чащобу свет фонарика уже не пробивался.

Братченко повернул обратно и стремглав бросился догонять Галю.

Он нашел ее лежащей недалеко от ворот, издали увидел, потому что свет "взлетной полосы"

освещал некоторое пространство вокруг. Братченко показалось, что Галочка не шевелится. Бросившись к ней, он стал тормошить, едва сдерживая крик. Галя неожиданно повернулась на спину и вздохнула. Что такое? Уж не спит ли она?

Вдруг над самым ухом Братченко услышал свою фамилию. Мурашки пробежали по телу, он боялся поднять голову.

- Братченко, - снова позвали его шепотом, - это вы здесь шатаетесь, как медведь-шатун? Кто это с вами? Чем вы вообще там занимаетесь, в непосредственной близи от основ демократии?

Серафимова стояла в проеме приоткрытых ворот и изо всех сил старалась дошептаться до помощника.

- Нонна Богдановна! - Братченко выпрямился и громко засмеялся. - А мы тут ваше задание выполняем.

- Тише вы! - прошипела она. - Какое задание? Я вам этого не задавала.

- А кто вам ворота открыл, Нонна Богдановна?

- Они открыты были, перед вами же кортеж проехал. Что это с вашей подружкой?

Тем временем Галочка приходила в себя. Она тоже увидела в темноте леса мелькнувшую светлую куртку, поняла, что здесь не одна, и недолго думая упала в обморок. Теперь она лежала на холодной земле, облокотившись на какую-то кочку, и блаженно улыбалась.

- А вы пешком? - спросила она первым делом.

- Машина на соседней аллее. Здравствуйте, Галочка.

Серафимова вежливо не проявила ни сарказма, ни любопытства по поводу присутствия секретарши Финка.

- А теперь тронулись! - скомандовала она и мотнула головой.

- Спасибо, я уже тронулась, - ответила Галочка, и вспотевшему от страха и беготни Братченко пришлось еще раз отнести ее тело в машину.

Серафимова и Братченко пошли в глубь территории рядом со световой дорожкой, в низине, где их не могли заметить. По дороге Витя изложил Нонне Богдановне суть своих похождений, достигнутые результаты и особо отметил содержание беседы с писателем Буденным. Фипк, оказывается, был на даче во вторник вечером. В понедельник дачу посетила дама, а сегодня, то есть в пятницу, мужчина.

Вскоре за низенькими жидкими елками показался огромный корпус, похожий на московский кинотеатр. Возле него стояли недавно приехавшие машины, а в окнах на втором этаже, в глубине балкона, видны были движущиеся люди. Далековато было до здания, никаких звуков не долетало. Но двоих людей в освещенном этаже Серафимова все-таки различила. Это был сам хозяин дома Семен Мошопко и девушка, едва достающая до его плеча, поэтому была видна только ее голова, прислонившаяся к отцовскому плечу.

Это, вероятно, и была его дочь Катя.

- Нонна Богдановна, а задание-то по части Мошонки выполнено, - довольно сказал Братченко.

- Это почему же?

- Посмотрите, тут гектаров пятьдесят вокруг заасфальтировано, там плиты, там кафель, нету ни одного земельного участочка.

- Похоже, вы правы Витя. Пошли назад. Нечего тут светиться. Постойте... - Серафимова уцепилась своими длинными острыми коготками в рукав Братченко. - Выходит кто-то.

Из подъезда вышли трое людей: один из них, самый высокий, оказался хозяином, он провожал какого-то гостя. Гость сверкнул плешью, его немалые габариты привели Серафимову к заключению, что это Овечкин. Она только ждала, когда тот повернется к свету.

- Вы в санатории не были еще? Я имею в виду на земле Овечкина.

- Нетеще, сейчас съезжу, - ответил Братченко.

- Вместе поедем, а вот этот товарищ дорогу покажет.

До Серафимы и Братченко донеслись слова Семена Филимоновича:

- Ты понял меня? Прикрывай на время свою лавочку.

- А может, контрдезу пустить?

- Я тебе про Фому, а ты мне про Ерему. Я говорю: не про товарно-денежные отношения тебе сейчас думать надо, а где этого сукина кота искать с документами.

- А-а, понял, - сказал толстый и добавил, уже садясь в машину: - Мое почтение.

ЛИЦОМ К СВЕТУ

Овечкин так и не повернулся лицом к свету, но Серафимова, уже допрашивавшая господина директора "Универмага" вчера, узнала его. На допрос Овечкин явился в смешливом настроении.

Улыбался. Готов был острить на каждую реплику следователя. Окомплиментил всех, кто находился в комнате, вплоть до мух.

- Вы можете рассказать, где вы были в момент убийства Адольфа Зиновьевича Финка? - спросила Серафимова, но Овечкин на подковырку не попался.

- Во сколько?

- С шести до восьми вечера во вторник.

- Я был... я был... А что, я уже подозреваюсь?.. Я был во вторник... да в клубе же, конечно. У меня по вторникам бассейн, баня...