И дай умереть другим

– Я не концентрировалась на обыденности, помню, что мы пили – слияние требует большого количества жидкости. Потом я уединилась в ванной, мне нужно было подготовиться. Я медитировала, когда услышала крики, они были такие приглушенные, как будто исходили из глубины моего "я". И я стала слушать голос, он взывал о помощи, я стала перемещаться по комнате и тогда увидела его. Очертания были зыбкими, он склонился над Гюнтом и, протянув руку, произносил заклятие. Почувствовав мое присутствие, он обернулся, и тогда я увидела его лицо – лицо зверя. Он просто пригвоздил меня взглядом к земле, и я почувствовала, как он пытается войти в мое тело, я сопротивлялась, кричала, а он входил и входил, а потом растворился в воздухе.

Турецкий нервно вскочил, приоткрыл форточку, чтобы проветрить мозги, и сделал несколько кругов по кабинету, настраиваясь на соответствующий лад.

– То есть его лицо вы видели?

– Немца?

– Немца!

– Я его все еще вижу. Малейшие черточки, каждую складку, каждый зуб.

– А что было потом?

– Гюнт был мертв, а он был во мне. Он овладел мной, и я совершила обряд очищения, дальше я перестала осознавать себя и не помню ничего до того момента, как свершился второй, и окончательный, обряд.

– А первый-то в чем заключался?

– Знаки, начертанные кровью, и заклинания в определенном порядке.

– Чьей кровью?

– Жертвы.

– То есть Штайна?

– Моей. Он не может войти в мертвое тело.

– А были ли на теле после его ухода, скажем часы, вы, конечно, не помните?

– Нет.

– А не мог он, произнося заклинание, рыться в бумажнике жертвы?

– Ему деньги не нужны, у него есть власть над душами.

– А вам нужны деньги?

– Нужны. Но я не ворую.

Турецкий захотел напомнить ей про случай в подмосковном городе Клин и уже открыл было рот, но в последнюю секунду передумал: пока не время. Начнет завираться – тогда.

– А простите за любопытство, заплатить он вам успел?

– Немец?

– Немец!

– Нет.

«Важняк» усмехнулся.

– И еще исключительно из любопытства, у покойного обнаружена трава со смешным названием…

– Д-да. – Она слегка запнулась. – Я ему подарила оберег. Но его это не спасло…

Турецкий отчаянно закашлял в кулак, чтобы не расхохотаться.

– Хорошо. Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились?

– В тот же день. Я шла по бульвару, он шел навстречу, когда мы увидели друг друга, нам захотелось близости.

– И что было дальше?

– Он спросил, не занят ли у меня вечер, потом посадил в свою машину.

– В котором часу это было?

– Не знаю.

– И вы поехали прямо в гостиницу?

– Нет, он сказал, что ему нужно кое-куда заехать.

– Куда именно?

– В ГУМ.

– Вы заходили с ним внутрь?

– Нет.

– Вы ждали в машине?

– Нет. Гюнт дал мне немного денег и попросил купить ему жвачку и себе что захочется.

– Ну и?

– Я не успела, он вернулся, и мы поехали.

– Он что-нибудь купил?

– Не знаю. Не похоже.

– Может, он встречался с кем-то? Он ни с кем не разговаривал, когда вышел, не прощался?

– Нет. Наверно.

В кабинет заглянул Артур. Турецкий оставил задержанную собираться с мыслями и пулей выскочил в дверь, спеша не столько разузнать об успехах помощника, сколько отдохнуть от общения с Ангелиной.

– Как дела?

– Никак, – вздохнул Сикорский, пребывающий в расстроенных чувствах.

Выяснилось, что Кирпичев исчез. Со вчерашнего вечера никто его не видел. Медицинский центр, в котором работали Терновская и ее дружок, оказался заведением весьма занимательным. Например, женщинам, страдающим бесплодием, доктор Уткин обещал исцеление всего за каких-то пятьдесят долларов. Процедура включала в себя посещение парилки «вдыхание целебных испарений древних лечебных растений со всех уголков мира», а также сеанс (на самом деле секс-услуги) «народного целителя, члена ассоциации белых магов и колдунов России Владимира Касьянова (Кирпичева)». Посетительниц было много, поэтому народному целителю ассистировали два помощника.

Пока Кирпичев в бегах, у них там вакансия образовалась, ухмыльнулся про себя Турецкий, устроиться, что ли, на полставки… Бр-ррр, мерзость какая!

С большим трудом он заставил себя возобновить допрос.

– Осталась всего пара вопросов, гражданка Терновская. Как вы попали в машину после убийства? Она была открыта?

– Нет. Гюнт забрал ключи с собой. Совершив обряд, я оглянулась и увидела связку рядом с телом.

Турецкий чуть не поперхнулся.

– А больше ничего рядом с телом вы не увидели? Бумажник, например?

– Нет. Вы уже спрашивали.

– Допустим. Вы сели в машину Штайна…

– Потом доехала до телефона-автомата и позвонила Владимиру.

– А почему не воспользовались телефоном Штайна, в машине? Вы что же, так и стояли в телефонной будке в одном полотенце?

Она только пожала плечами:

– Да. Наверно. Он еще не подходил долго.

– Сейчас вас проводят в лабораторию, и вы поможете составить фоторобот, – с огромным облегчением от окончания допроса выдохнул Турецкий. – В целях вашей же безопасности я задерживаю вас на трое суток.

Фоторобот удался на славу.

С распечатки на ошарашенных сыщиков смотрел граф Дракула собственной персоной. С клыками, с красными глазами, с развивающимися космами, со всеми делами.

– Она что, издевается? Это же маска, я лично видел такую в «Детском мире», – возмутился Сикорский.

– Обыкновенная идиотка. Насмотрелась сериалов про пси-энергию, начиталась лабуды о том же, все это наложилось на недостаток образования и общую скудость ума, а нам с тобой расхлебывать.

– То есть свастики, как я понял, она намалевала сама, и фашистов с сатанистами можно оставить в покое. Хотелось бы только знать, что из того, что она нам рассказала, правда, а что чистый вымысел?

– Если абстрагироваться от ее спецтерминов и перевести сказанное на нормальный язык, получится следующее. Пока Терновская была в ванной, в номер вошел неизвестный и убил Штайна, а при ее появлении испугался и убежал. Выглядит вполне правдоподобно. А дальше она либо перепугалась до смерти, либо действительно вошла в транс и, порезав ладонь, размалевала дверь кровью.

– Обобщаем, Александр Борисыч? Подозреваемый мужчина – высокий, крепкого телосложения, очевидно не старый, иначе со Штайном бы не справился, был в маске. И как прикажете его искать?

– А что у тебя с пленкой?

– Я отпечатал все физиономии, включая служащих гостиницы, которые попали в кадр, но боюсь, что предъявлять их свидетельнице для опознания бесполезно – ни у кого из них не было окровавленных клыков. Я проверил: никто на снимках не повторился, то есть человека, который бы за интересующий нас период пришел и ушел из гостиницы, нет. Следовательно, либо он пришел задолго до Штайна, либо оставался в гостинице на момент нашего прихода.

– Нужно на всякий случай отработать этот стремительный визит Штайна в ГУМ накануне убийства. Какого хрена ему там понадобилось? Запланированная встреча? Незапланированная встреча?

– Александр Борисович, а вам не кажется, что она просто морочит нам голову? В ГУМе ежеминутно толпятся тысячи людей, приходят и уходят. Служащие на посетителях просто не фокусируются. Выяснить, был ли он там и что делал в означенный промежуток времени, невозможно. Сам промежуток, кстати, тоже определен весьма приблизительно, то есть это тупик.

Турецкий согласно вздохнул:

– Допустим, она врет, стерва. Хотелось бы узнать зачем. Просто из вредности или прикрывает Кирпичева? А значит, проверять все равно придется. В конце концов, видок у нее весьма запоминающийся, и если кто-то из ларечников (где-то же она должна была искать жвачку?) ее вспомнит, то, возможно, вспомнит и Штайна.