Леопард охотится в темноте

Откуда ты это знаешь?

— Мы слышали, что его убили…

— Это разговор старых женщин…

Крейг повернулся к сидевшим поодаль женщинам.

— Сара!

Она подошла к ним.

— Вы знаете эту женщину? — спросил Крейг.

— Она — двоюродная сестра моей жены.

— Она — учительница в миссии.

— Она — одна из нас.

— Расскажи им, — попросил Крейг.

Партизаны внимательно выслушали рассказ Сары о ее последней встрече с Тунгатой, а когда она закончила, все промолчали. Сара тихонько встала и вернулась к женщинам.

Товарищ Бдительный повернулся к одному из партизан.

— Говори!

Первый партизан, который должен был высказать свое мнение, был самым молодым. Другие будут говорить в порядке повышения возраста и положения. Таким был пришедший из древности обычай совета. Крейг приготовился терпеливо ждать, нужно было снова привыкать к ритму жизни Африки.

После полуночи товарищ Бдительный подвел итог:

— Мы знаем эту женщину. Она заслуживает доверия, и мы верим ее словам. Товарищ Тунгата — наш отец. В его жилах течет кровь королей, а он оказался в руках грязных машонов. С этим мы согласны. — Он сделал паузу. — Среди нас есть те, кто хочет вырвать его из лап насильников машонов, и другие, которые говорят, что нас слишком мало, что у нас один автомат на двоих и всего пять пуль на автомат. В этом наши мнения разделились. — Он посмотрел на Крейга. — Что скажешь, Куфела?

— Скажу, что я принес вам восемь тысяч патронов, двадцать пять автоматов и пятьдесят гранат, — ответил Крейг. — Я скажу, что товарищ Тунгата — мой друг и брат. Я скажу, что если здесь остались лишь женщины и трусы, я уйду с этой женщиной Сарой, у которой сердце воина, и найду настоящих мужчин в другом месте.

Изуродованное шрамом лицо товарища Бдительного стало обиженным, а тон укоризненным.

— Давай не будем больше говорить о женщинах и трусах, Куфела. Давай больше вообще не будем говорить. Давай лучше пойдем в Тути и сделаем то, что нужно сделать. Я так скажу.

* * *

Они разожгли костер, как только услышали шум двигателя «сессны», и погасили его немедленно, когда Сэлли-Энн мигнула посадочными огнями. Партизаны товарища Бдительного скосили траву на поляне пангами, сровняли бугры и засыпали ямы, поэтому приземление было уверенным и аккуратным.

Партизаны выгрузили боеприпасы и оружие в полной тишине, правда, не смогли сдержать радостных улыбок при виде мешков с патронами и рюкзаков с гранатами. Ведь это были орудия их труда. Оружие мгновенно исчезло в лесу, и буквально через пятнадцать минут Сэлли-Энн и Крейг остались наедине под крылом разгруженной «сессны».

— Знаешь, о чем я молила Бога? — спросила Сэлли-Энн. — О том, что тебе не удастся отыскать эту банду, а если удастся, они откажутся пойти с тобой, и ты вернешься вместе со мной в Ботсвану.

— Видимо, ты не слишком усердно молилась.

— Не знаю. У меня будет возможность попрактиковаться в течение нескольких следующих дней.

— Пяти дней, — сказал Крейг. — Ты должна вернуться утром во вторник.

— Да. — Сэлли-Энн