Дело о «Черной Пустыни»

До десятого класса мы учились вместе, но потом она увлеклась психологией, перешла в спецшколу и поступила в «Герцена» на биофак. К своим двадцати пяти годам как-то неожиданно Василиса стала классным психотерапевтом с обширной частной практикой. Я же до сих пор не нашла пока свое призвание. И сейчас пробую себя на стезе криминального журналиста.

Не успела я поставить точку, как на пороге появилась Василиса.

— Всем привет! Как вы тут без меня поживаете? — обратилась ко всем присутствующим Васька.

Ее были рады видеть все. Особенно это касалось стажера Витюши Восьмеренко. При появлении Васьки у нашего юного коллеги в глазах заплясали чертики. Никаких подробностей о личной жизни Восьмеренко никто не знал. По всей видимости, единственной страстью Витюши был Интернет — там он мог провести несколько суток кряду и ни капельки не устать. Его любимым адресатом был китайский друг, с которым Витюша ни разу не встречался, но надеялся съездить к нему на родину на поезде. Другой привязанностью Витюши был трехмерный компьютерный футбол — у нашего новичка его было аж три версии. При всем при том, как считал Восьмеренко, у него с моей подругой Васькой был «бурный платонический роман».

Особых надежд на взаимность Василиса не давала. Любовь еще в зародыше погубил проведенный вместе Новый год. Веселью с гостями Витюша предпочел прослушивание по рации сообщений о пожарах. Пытаясь стать классным журналистом и влиться в наши стройные ряды, бывший студент обзавелся портативным передатчиком и дни и ночи напролет выуживал из эфира «свежие сенсации». Рация, приютившаяся во главе праздничного стола в вазе с фруктами, настолько шокировала хозяйку и гостей, что воспоминаний потом хватило на целый год. Такие номера Витюша откалывал постоянно.

Вот и сейчас, стоило только появиться Ваське, как Восьмеренко расцвел прямо на глазах.

— Ну и когда мы поедем жарить рачков? — хитро улыбаясь, спросил он у Василисы.

— Каких?!! — только и смогла вымолвить она.

— Ну как же… Ты же говорила что любишь…

— Кого? — недоумевала та.

— Ну, это… рачков.

Поймав нить рассуждений своего коллеги, я чуть не свалилась под стул от хохота. Дело в том, что однажды, прикалываясь в кругу близких друзей, мы решили назвать групповой секс варкой креветок. Об этом случайно стало известно Восьмеренко. Сейчас он решил блеснуть эрудицией и порадовать Василису нашим с ней сленгом. Да вот беда, перепутал креветок с рачками.

— Витюша, душа моя, ты, как я вижу, извращенец, — заключила Василиса.

— Почему? — разочарованно откликнулся Восьмеренко.

— Ну ладно, варку креветок я еще как-то могу понять. Но жарка рачков — это уже точно не для меня. Я тебя даже бояться начинаю после твоих кулинарных изысков, — пояснила подруга.

— Василис, я готова, — перебила я подругу. — Может, мы все-таки отправимся?

— Нет, я так просто уйти не могу. Какая ты глупая. Разве ты не видишьг, человеку требуется моя профессиональная помощь, — поучающим тоном начала Васька.

— Послушай, ты так совсем засмущаешь моего коллегу, — ответила я.

— Это ты, право слово, зря, — промурлыкала Васька. — Я всех вылечу. И тебя, и ее, — кивнула в мою сторону подруга. — Света знает, я целый год проработала сексопатолом. Так что твоя, Витюша, проблема вполне решаема. За отдельную плату, конечно, — осадила она уже было воспрянувшего духом Восьмеренко. — Ну что, Малявка, пошли, — обратилась ко мне Василиса.

— Ладно, пошли, моя прелесть. Только не зови меня больше Малявкой. У меня на это имя стойкая аллергия.

— Хорошо, Малявка, больше не буду.

Перебрав практически все мало-мальски подходящие по цене и комфорту заведения на Невском, мы наконец остановили свой выбор на мороженице «Баскин-Роббинс». Набрав в вафельные рожки по пять шариков и заказав по бокалу шампанского, мы уютно устроились за столиком у окна.

Народу в кафе все прибывало и прибывало. Поэтому мы �