Ведется следствие (СИ)

— Кое-кто, насколько мне известно, по чистой случайности, — пожал плечами следователь. Гвардейский поручик еле заметно улыбнулся. — А большинство — экзальтированные мальчишки. Ну и, услышав очередную сплетню об очередном же предполагаемом возлюбленном Каролины, каковые распространяют во множестве такие вот газетенки, такие мальчишки впадают в депрессию. Кто-то с горя сразу стреляется или вешается, кто-то начинает глушить тоску крепким алкоголем или наркотиками, кто-то ищет острых ощущений и врезается на локомобиле в дерево…

— Но на самом деле ведь это неизвестно, — протянул Дэвид.

— Истина где-то неподалеку, — пожал плечами Руперт. — Но, должен отметить, наша дорогая Каролина — в полном смысле этого слова роковая женщина.

— О, это уж точно, — хмыкнул доктор.

— А самое страшное, — вздохнула Каролина, — что меня даже не мучают угрызения совести. Ну, почти…

Она хотела добавить еще что-то, но тут к их столику снова подошел старший стюард.

— Телеграмма для госпожи Кисленьких! — провозгласил он с истерическими нотками в голосе. — От Его императорского величества Мит-Тяя Первого!

— О, папенька!.. — Каролина взяла переданную полоску бумаги. — Как же он узнал так скоро?

Поручик посмотрел в потолок.

— Что же там? — подбодрил доктор женщину.

— «Соболезную. Роты не мало? Могу прислать еще», — прочитала та телеграмму.

— Его императорское величество так о вас заботится, — с уважением проронил поручик.

— О да, — поддержал Руперт. — Все-таки Мит-Тяй опасно сентиментален…

— Погодите, — встрял Дэвид, — а причем здесь рота? Это… про вашу роту, господин поручик?

— Точно так, — отвечал тот.

— Но… я полагал, это… — Дубовны замолчал. — Мы всегда выезжали на задания с вами…

— Младшая сиятельная госпожа не может путешествовать без должного сопровождения, — наставительно произнес поручик.

— Совершенно верно, — добавил доктор. — Мы, конечно, готовы погибнуть ради дамы, а она может позаботиться о себе сама, но зачем доводить до крайностей? Да и Кароль будет недоволен, если лишится возможности прочесть продолжение приключений Косого и Хромого…

Дэвид молчал. У него был вид человека, попавшего к антиподам и обнаружившего, что они действительно ходят на голове.

— А броневик зачем?.. — спросил он тихо.

— Ну надо же как-то перевозить драгоценности, — пожал могучими плечами поручик. — Один только парадный брильянтовый гарнитур сколько стоит! Только вот госпожа, к сожалению, не всегда предупреждает нас о своем отъезде вовремя. Вот и в этот раз — грузились в спешке, пришлось чей-то багаж из вагонов повыкидывать…

— Ну простите, простите, — примирительно проговорила прелестная вдовица. — Это для меня самой стало неожиданностью, а за всеми этими сборами я совершенно обо всем забыла… Хорошо хоть, — добавила она, — я взяла универсальное траурное платье.

— В смысле? — приподнял брови Бессмертных.

— Ну, я беру с собой платье на тот день траура по мужу, который может выпасть на время поездки, — пояснила Каролина, — и еще универсальное. Мало ли… Вот, видите, пригодилось!

— Редкостная предусмотрительность, — похвалил ее следователь. — Хм, господа, а вам ничто не кажется странным?

— Тихо, — тут же ответил Ян. — Господин Сверло-Коптищев не играет, но, может быть, он еще завтракает?

— Вряд ли. Мы порядком засиделись, — Бессмертных обвел взглядом полупустой вагон-ресторан, — а он всегда начинал играть, когда мы едва успевали выпить по чашке кофе.

— Да что гадать, — пожал плечами доктор и нажал кнопку звонка: — Эй, любезный!

— Что будет угодно господину? — подбежал стюард.

— Скажите, почему рояль молчит? Что, господина Сверло-Коптищева убедили не играть сегодня в знак траура по господину Свищевски?

— Никак нет-с… — отвечал стюард. — Какой-то вандал вырезал струны у рояля. Его чинят-с, а потом господин Сверло-Коптищев намерен лично его настраивать.

— А какие именно струны вырезали? — неожиданно заинтересовался доктор.

— Сию минут узнаю-с… извольте обождать…

Вернувшись, стюард доложил, каких струн не досчитался несчастный инструмент.

— А, ерунда, — хмыкнул доктор и добавил загадочно: — С такими ничего толкового всё равно не сделать…

— И долго еще будут чинить рояль? — с нажимом спросил Бессмертных.

— До обеда, никак не меньше-с, — понял намек стюард.

— Ну, полдня тишины — это уже неплохо, — вздохнул тот. — Идемте, Дэвид. Нас ждет гражданское право в самых бессмысленных и беспощадных его проявлениях… Дорогая Каролина, не скорбите чрезмерно, от этого портится цвет лица.

— Непременно, господин Бессмертных, — улыбнулась та и кокетливо поправила вуалетку. — Но немного я всё-таки погрущу. Как-никак, юбилейный супруг…

К обеду собирались неторопливо. Первым явились Ян и Берт, довольные тем, что отловили-таки корреспондента Зубастоса и пообещали переломать ему пальцы, если еще вздумает упомянуть Каролину Кисленьких в своих пасквилях. Корреспондент, напуганный до полусмерти, трясся и клялся, что вообще-то едет этим рейсом только ради того, чтобы освещать происшествия с господином Сверло-Коптищевым, буде таковые произойдут, а про госпожу Кисленьких телеграмму отправил заодно. А что уж там сочинила Францеска Ловких — за это он отвечать не может, потому что Францеской не является и не ведет колонку светской хроники и раздел о таинственных кровавых убийствах!

За столиком чуть поодаль две молодящиеся дамы пристально оглядели оперативников.

— Фи, — поджала тщательно напомаженные губки одна из них, выправкой напоминающая гвардейца, а сложением — черенок метлы.

— В кои-то веки совершенно согласна с вами, дорогая Мелисса, — сморщила напудренный носик вторая, аппетитно пухленькая, в довольно смелом для ее возраста наряде. — Это люди не нашего круга…

Вскоре появился гвардейский поручик.

— Тоже не пойдет, — заявила пухленькая дама. — Сущий варвар, у меня от него мурашки по коже…

— Это удивительно, но за последние четверть часа мы соглашаемся уже второй раз, милая Кларисса, — удивилась сухопарая дама.

Следующими были Руперт Бессмертных и вымотанный ужасами каролевского скоросудия Дэвид Дубовны.

— Ну… — Мелисса, прищурившись, рассматривала Руперта. — Весьма, весьма достойный господин…

— Это генеральный следователь, — негромко поведала Кларисса, — мне по секрету сказал проводник. Дорогая Мелисса, я не уверена, что стоит… хм… обращаться к нему. К тому же он немолод…

— Мне больно признавать это, но я снова вынуждена согласиться с вами, — ответила ее соседка. — А юноша, на мой взгляд, напротив молод чрезмерно. Это было бы слишком просто.

— Ах, чувствую, сегодня где-то в мире произошла катастрофа, — покачала головой Кларисса, — я ведь тоже так решила! А как насчет вот того, в пенсне?

— О, но этот человек тоже из второго класса, — пожала острыми плечиками Мелисса. — Конечно, он довольно приятен на первый взгляд, но всё же эти шрамы… да и взгляд недобрый…

Доктор же, ставший неожиданно предметом обсуждения знатных дам, устроился на обычном своём месте и посмотрел в окно.

Большой Королевский экспресс, сбавив немного ход, миновал какой-то полустанок, на котором грузился военный эшелон. Можно было расслышать звуки оркестра, ослепительной медью сверкали на солнце парадные каски солдат, вызывающе-алые мундиры слепили глаза…

Доктор вздохнул, отвернулся и, сняв пенсне, принялся протирать стеклышки салфеткой.

— Что-то случилось, Теодор? — негромко поинтересовался всё и всегда замечающий Бессмертных.

— Мой полк, «пожарные», — коротко пояснил Немертвых и нацепил пенсне, удивительным образом меняющее его физиономию. — Или «багры», если в просторечии.

— Понимаю, — кивнул следователь и больше вопросов не задавал. Не рискнул спросить что-то и Дэвид — взгляд доктора затыкал рот не хуже кляпа.

Появился Пол Топорны, пунктуальный, как обычно, с неизменным черным дипломатом, уселся и по обыкновению уставился в одну точку. Дэвида иногда подмывало спросить, о чем думает офицер суда, но он, признаться, опасался узнать ответ. Очень может быть, тот бы его не порадовал.