Отдушина

а какой еще ведьмак? Он же добрый. Мне помогает, людей бесплатно лечит. А книжки для него отдушина.

– Еще неизвестно, что там за отдушина. Ты его всего две недели знаешь. А целиком хороших людей не бывает. Если в чем-то он добрый, значит, в другом – злой. Это я тебе точно говорю. И сердцем чую, не чистое здесь дело. Не чистое.

Аннушка еще раз осенила себя крестным знамением. Тамара Михайловна растерянно посмотрела на соседку.

Тишину вновь нарушил знакомый уже смех. Правда, теперь он был каким-то лающим.

– Да разве может так смеяться нормальный человек? То вороной каркает, то собакой лает.

Аннушка на всякий случай отошла от стены, за которой находилась мансарда.

Суеверная Тамара Михайловна заметно побледнела.

– Точно тебе говорю – ведьмак он. А то и оборотень. Вот уедет, а потом изба сгорит, тьфу– тьфу, – постучала по столу Аннушка, – или, не дай Бог, коза сдохнет. Или картошка погниет. Бабка Настасья, покойница, говорила, что аккурат в первом високосном году нового века появиться в наших местах оборотень. А бабке Настасье верить можно, она сколько гадала – никогда не ошибалась.

– Что ж мне теперь его из дома выгнать? А вдруг, глупости все это? И Рыжик твой еще вернется.

– Проверить можно, глупости или нет. Мне мать верный способ рассказывала, как ведьмака выявить. Возьми клочок козьей шерсти и подложи ему под матрас. А утром проверь, на месте ли? Если не будет – значит, ведьмак, к гадалке не ходи! Учуял!

– А почему – козья шерсть?

– Я не знаю, но мать говорила, что, либо овечью, либо козью шерсть класть надо. Овец у тебя нет, попробуй козью. Способ простой, зато сразу все узнаем…

За дверью послышались шаги, дверь открылась. На пороге стоял Дмитрий Павлович. Увидев Аннушку, он доброжелательно поздоровался с ней, потом повернулся к хозяйке.

– Тамара Михайловна, я немного заработался, пойду на речку. Вы у меня пока не прибирайтесь, там, в принципе, чисто.

– Хорошо, – чуть слышно ответила та.

Когда хлопнула входная дверь в избу, Аннушка схватила застывшую Тамару Михайловну за руку и потащила к выходу.

– Вот и момент удачный! Иди, режь шерсть и клади, пока его нет. Попытка, не пытка! Хуже не сделаем. Если боишься, могу я подложить.

На ватных ногах хозяйка вышла в сени, где возле газовой плитки на гвоздях, вбитых в стену, висела кухонная утварь – шумовка, черпак, пара ножей…

Большого ножа не было. Тамара Михайловна прекрасно помнила, что утром он висел на месте. Она его не брала. На всякий случай вернулась в комнату, но не нашла и там. Что за чертовщина? Неужели, Дмитрий Павлович забрал? Обычно он говорит, если что-то хочет взять. Второй, оставшийся нож сильно затупился, пришлось идти в сарай за секатором. Срезав небольшой клок шерсти с козы, вернулась в избу и протянула его Аннушке.

– На, подкладывай.

Вместе они устремились на мансарду. Обстановка там была какой и всегда, приветливо-уютной. Кровать аккуратно заправлена, вещи разложены на полках, машинка закрыта чехлом, на столе стопка чистых листов