Искатель. 1990. Выпуск №3

Сашка помолчал.

— Конечно, я понимал, что это не просто поездка, если Вадим Павлович готов скостить за нее десять штук. Но когда я начал качать права, мол, что будет, если я вам сейчас отдам десять штук и мы разойдемся? Вадим Павлович кое-что мне объяснил. Популярно. Он сказал, что если я хочу отдать ему долг, я должен учесть: за это время на долг набежали проценты. Обычные пять рублей с сотни или пятьсот с десяти штук в месяц. Так что сейчас я должен ему уже не десять, а около тридцати штук. И если он захочет, он из меня эти тридцать штук выбьет. Но ему, мол, эти тридцать штук не нужны. Ему нужна услуга, о которой мы договаривались три года назад. Ему все равно, кто будет отвозить этих людей. Но я ведь понимал: после этой поездки и я, и любой мой знакомый будет уже повязан с Вадимом Павловичем. И тут я подумал: ведь выход есть. Поедет кто-то из нас. Ты или я — неважно. Но под другой внешностью. Если надо будет ехать в выходные, поеду я. Если в будни — ты. Ведь о том, что мы с тобой знакомы, да и вообще о твоем существовании Вадим Павлович ничего не знает. Ну и, главное, я действительно могу тебе доверять. Когда же кто-то из нас, вернувшись, примет прежнюю внешность, все концы будут спрятаны в воду. Оставалось только решить: как лучше изменить внешность? Сам понимаешь, при желании все можно было сделать. Достать парик и сшить накладной живот — пустяки. Решающим моментом была мазь, над которой мне пришлось посидеть. Но в общем-то и в этой мази для косметолога нет ничего особенного. Смесь банальная: салициловая кислота, деготь и кое-какие добавки, чтобы действие было коротким. Я заранее достал на толкучке права. Два номера. Чистый техпаспорт. Вадим Павлович позвонил седьмого июля и сказал, что выезжать нужно девятого. То есть в пятницу, в будний день. Восьмого утром я позвонил тебе. Ну а остальное ты знаешь.

Час назад, в «Эрмитаже», мне вдруг показалось: в нашей дружбе возникла некая напряженность, связанная с неясностью в поведении Сашки. Сейчас же почувствовал облегчение. Я был рад, что Сашка все это рассказал. И я по-прежнему могу считать его другом. Причем сейчас, после Сашкиного объяснения, мне открылась подоплека, и стало понятно, почему Сашка погорел с Вадимом Павловичем.

О том, что это блатняк и зычара, я от Сашки уже слышал. Но теперь, когда я знал, что стоит за поездкой в Смоленскую область, я достаточно отчетливо представлял, что это за человек. Ведь я несколько часов провел с его шестерками, Юрой и Женей, убившими водителя трейлера.

Обдумав все это, я спросил:

— Ну а при чем тут «похуже»? Ты сказал: «Здесь может быть кое-что похуже»? Что это значит?

— Это значит, нам с тобой грозит опасность.

— Опасность? И с чем это связано?

— Я ведь тебе сказал, мне несколько раз звонил Вадим Павлович.

— Сказал. Я помню.

— Последний раз он мне звонил сегодня утром.

— Но ведь утром мы с тобой уже виделись?

— Виделись. После этого он и позвонил. Как только я приехал на работу. — Сашка явно тянул с объяснением.

— И что ему нужно? — спросил я.

— То же, что было нужно все эти два месяца. Игорь Кириллович.

Сначала я не понял, в чем дело. Посмотрел на Сашку:

— Игорь Кириллович?

— Да. Ну не сам Игорь Кириллович. Его адрес. Телефон. Любые позывные. Проще говоря, наводка. Понимаешь?

— Понимаю. — Сказав это, я посидел, обдумывая услышанное. Вадиму Павловичу нужен Игорь Кириллович. Ясно, Вадиму Павловичу нужен не собственно Игорь Кириллович, а человек, подвозивший Юру и Женю. Даже не человек, а наводка на этого человека. Вадиму Павловичу нужна наводка на меня. Значение слова «наводка» я отлично понял. Игорь Кириллович, то есть я, не должен знать, что кто-то его ищет. Помедлив, я спросил:

— Что же ты раньше ничего не говорил?

— Не говорил, поскольку думал, что отобьюсь. Ну а сегодня он мне поставил ультиматум: или я даю ему наводку на Игоря Кирилловича, или он из меня эту наводку выбьет. Насколько я понял, вчера или сегодня у Вадима Павловича что-то произошло. И теперь Игорь Кириллович нужен ему позарез. Так что он от меня не отстанет.

— Ну и что ты собираешься делать?

Сашка посидел, закусив губу. Пожал плечами:

— Зачем Вадиму Павловичу Игорь Кириллович — двух мнений быть не может. Игорь Кириллович — свидетель, совершенно не нужный Вадиму Павловичу. Так что, как только Вадим Павлович выяснит, кто такой Игорь Кириллович, узнает или поймет, что это ты, он постарается как можно скорей тебя убрать.

— Приятная перспектива.

— Называй, как хочешь. Но в этой ситуации есть еще один нежелательный свидетель.

— Кто же это?

Сашка провел ладонями по лицу, будто умываясь.

— Я. Твой покорный слуга. Александр Чирков. Вадим Павлович отлично понимает: человек, подвозивший Юру и Женю, наверняка все мне рассказал. Так что в принципе я знаю примерно то же, что и он. То есть ты. Но пока я могу спать спокойно. Моя очередь после тебя. Мной Вадим Павлович займется, только когда я выдам ему Игоря Кирилловича. Так что мы должны держаться друг за друга.

— Может, он не займется? Ни мной, ни тобой?

— Займется. Похоже, на этом трейлере он заработал огромные бабки. И терять их из-за каких-то вшивых свидетелей вроде нас с тобой ему нет смысла.

— Но ведь есть еще свидетели Юра и Женя.

— Юра и Женя не свидетели, а сообщники. Это во-первых. Во-вторых, они никогда не выдадут Вадима Павловича.

— Считаешь, не выдадут?

— Тут считать нечего. Они ведь знают: если они это сделают, им крышка. Срока Юра и Женя не боятся. А вот Вадима Павловича очень даже. Потому что он и его кореша такого не простят. Найдут их на дне морском и устроят харакири.

Некоторое время Сашка бесстрастно разглядывал толкучку у касс кинотеатра.

— Так что Юра и Женя будут молчать. А вот будем ли молчать мы с тобой... В смысле — буду ли молчать я и Игорь Кириллович, он не уверен. Поэтому и сказал сегодня: если я не дам ему наводку на Игоря Кирилловича, я должен готовиться к худшему.

— Что это значит — «готовиться к худшему»? Он расшифровал?

— Расшифровать его слова нетрудно. Я должен его ждать, начиная с этой ночи. Одного. Или с бомбардирами. Ну и там они посмотрят, что лучше со мной сделать. На первый раз.

— Ну а что они могут с тобой сделать?

— Не знаю. В виде первого предупреждения могут прострелить ногу. Или отбить почки.

Я посмотрел на Сашку. Он сидел, не глядя на меня, откинувшись на сиденье. В серьезности его слов я не сомневался. Поэтому спросил после короткой паузы:

— Но тогда надо же что-то делать? У тебя самого есть какие-то мысли?

— Есть. Но сначала предлагай ты.

Я посидел, прикидывая, что же здесь можно сделать. Ясно, силы в этой ситуации явно не равны. Нам с Сашкой противостоит не только Вадим Павлович, но и его кореша. Причем наверняка у каждого из этих блатняков есть шестерки, готовые сделать все, что им прикажут. Прострелить ногу. Отбить почки. Просто убить.

Но, с другой стороны, ведь нас с Сашкой тоже так просто не возьмешь. В конце концов у нас есть друзья, среди которых попадаются довольно крепкие ребята. И если дело дойдет до сшибки, они сами могут кому угодно отбить почки.

Впрочем, посидев еще, я понял: надеяться, что от Вадима Павловича нас могут защитить друзья, глупо. Любой из друзей придет нам на помощь, если, допустим, мы ему позвоним. Но никто из них не сможет постоянно находиться с нами рядом. Значит, рассчитывать мы можем только на себя.

Что ж, подумал я, ведь мы с Сашкой сами по себе тоже кое-что значим. В конце концов у нас ведь есть машины. Если Вадим Павлович хочет кого-то из нас подловить, пусть ловит. В случае необходимости у меня найдется множество адресов, по которым мы с Сашкой можем ночевать круглый год. И где нас не найдет никакой Вадим Павлович. Кроме того, не нужно забывать, Вадим Павлович сам скрывается от милиции и прокуратуры. Так что еще неизвестно, кого раньше подловят. Подумав об этом, я сказал:

— Саня, я правильно понял: Вадим Павлович объявил нас с тобой вне закона?