Рукопись Чейма

— Да? — Она вдруг заговорила таким тоном, каким говорят с маленькими детьми или психами. — Тебе нравится гладить звои уши? Тебе… дозтавляет это удовользтвие?

— Не говори глупостей. Ты ведь вопила так, будто тебя режут… Сама-то ты не слышала, а у меня заболели уши. Вот я и хотел убедиться, целы ли они.

Она, кажется, успокоилась:

— Злава богу. А я уж решила, ты пришел изпугать меня до змерти, а потом пузтить зебе пулю в лоб. И взе бы подумали, что двое влюбленных покончили з зобой.

— Пустить себе пулю в лоб… Хо-хо! Такая дурацкая мысль никогда не приходила мне в голову. Если хочешь знать правду, я приехал, чтобы убить Вика. Спасти тебе жизнь, Зина. Чтоб тебя не застрелили, не задушили.

— Ну что ж, зпазибо. Только как-то глупо получилозь.

— Может быть. Но ты ведь не знаешь, что произошло. Этот Виктор… Надеюсь, ты не видела вечером Вика Пайна? Я представил себе…

Поняв, что ответа не получу, я умолк.

— Что ты так корчишьзя, Зелл?

— Корчусь? И не думаю.

— Взе время корчишьзя, как пришел.

— Ну… как тебе сказать? По правде говоря, мне давно уже…

— Тебе нужно в туалет?

— О, дорогая! Как ты догадалась?

— Догадалазь, глядя, как ты корчишьзя. Зина вдруг расхохоталась и упала на подушку.

— Ну так иди. Ты же знаешь, где у меня что.

— Конечно, знаю.

Пять минут спустя я как бы заново родился.

Голова прояснилась, я успокоился и расслабился. Меня переполняло приятное чувство удовлетворения и абсолютной уверенности, что я разделался с этим делом, покончил с ним. Осталось выяснить только, где Вик, и уладить кое-какие мелочи. Но я не сомневался, что с этим справлюсь запросто.

Я объяснил Зине, чего и почему я боялся. И предупредил ее, что, хотя мне и не пришлось ее спасать — я представлял себе, как врываюсь в дом и стреляю в Виктора Пайна в последнюю секунду перед тем, как он собирался ее убить, — Вик может еще здесь появиться.

— Я звонил тебе четыре или пять раз, когда понял, что Пайн может с тобой расправиться, но ты не отвечала.

Зина подняла затычку для ушей и пояснила:

— Я зплю долго. Иногда, когда не хочу, чтобы меня безпокоили, знимаю китайзкую голову з телефона, затыкаю уши и закрываю глаза вот этим, — она показала на маску, — чтобы золнце не зветило мне в глаза, когда взтанет. Поэтому и не злышу телефон. Не хочу его злышать.

— Да, я понял. Но только сейчас. А когда не мог дозвониться, сильно перепугался.

Зина улыбнулась:

— Как мило, что ты безпокоился обо мне!

На Зине было так мало надето, особенно после того, как она сняла маску и вынула затычки. «Работа!» — напомнил я себе.

— Зина, можно воспользоваться?..

— Опять?

— Можно воспользоваться твоим телефоном?

— Конечно.

Я снова позвонил Сэмсону.

Теперь, когда я мог мыслить нормально, я быстро, по-деловому объяснил, где и почему я нахожусь, и, заканчивая, добавил:

— Меня беспокоит, где искать Виктора Пайна?

Это все, что я сказал Сэмсону, умолчав о том, что ждет полицию в пентхаусе у Эдди Лэша. Я хотел сначала поднять ему настроение. Но у меня ничего не получилось.

Он не произнес ни звука. Правда, я, может быть, слишком быстро говорил, и он не мог встрять в мой монолог. Но сейчас у него такая возможность была. Тем не менее он молчал.

— Сэм, — весело сказал я, — ты слушаешь?

— Да, Шелдон, — ответил он размеренным, глухим, несколько обреченным тоном.

Иногда он называл меня Шелдоном, когда хотел сыронизировать или устроить мне какую-нибудь пакость. Последний раз он величал меня так, когда упрятал за решетку.

— Ты знаешь, — бодро продолжал я, — я завершил дело. Все! Упаковано и перевязано розовой ленточкой!

— Прекрасно! Просто прекрасно, Шелдон. — Пауза. — Сколько ж граждан ты убил, покалечил, расчленил, чтобы закончить свое дело?

— Сэм, я не убивал… Ну, не так, как в прошлый раз. Сэм, дружище!

— Хорошо. Так как было в этот раз?

— Понимаешь, мне пришлось застрелить Эдди Лэша. Надо было защищаться. Я же всегда стреляю исключительно в целях самообороны. А потом разобрался с Ладди, и он отключился. Но я связал ему руки и ноги, так что удрать он не сможет. Если… придет в себя.

Молчание.

— Я был уверен, тебя это обрадует, — сказал я. — Так что в конечном итоге я убил только одного — Эдди. Ну, двух, если считать Рыкуна. Но они оба этого заслужили. Скажешь, нет?

— Значит, у тебя все упаковано и перевязано… Как ты сказал? Розовой ленточкой?

— Именно так! Остались кой-какие мелочи. Например… — Я задумался. — Сэм, ты как-то не удивился, когда я рассказал тебе об Эдди Лэше.

— А почему я должен удивиться?

— А почему нет? — сказал я, сникнув, но не показывая виду.

— А тебе не приходило в голову, что шум и грохот пальбы в местах, где к этому не привыкли, мог вынудить соседей позвонить в полицию и доложить об этом необычном явлении?

— По правде говоря, не приходило. Но только потому, что я был очень занят. Да еще мой проклятый мочевой пузырь…

— Поэтому, — прервал меня Сэм, — мы уже знали, что Эдди Лэш уб… скончался от трех пуль. И что Кларенс Ладлоу получил сотрясение мозга и, возможно, перелом черепа. И до сих пор находится без сознания.

— Угу. Понятно.

— Далее, — продолжал Сэм. — В результате тщательного обыска не обнаружено никакой рукописи, пакета или коробки, которую Виктор Пайн якобы украл из «Индейского ранчо»…

— Но она у меня, Сэм.

— У тебя? Ты забрал ее? — Голос Сэма оживился.

— Да. Я собирался тебе об этом рассказать. Я ее спас. Рукопись имеет прямое отношение к Лэшу и Ладди. Но ты, наверное, уже знаешь об этом. Стальной кейс, рукопись, документы находились в пентхаусе — в комнате Вика Пайна. Поэтому я туда и отправился. И очень рисковал жизнью, между прочим, Сэм, чтобы добыть эту рукопись. Но все-таки добыл.

— Она сейчас у тебя?

— Конечно. Лежит в моем «кадиллаке».

— Боже правый! — воскликнул Сэм. — Ты оставил ее на улице? В машине?

— Да кому она нужна?.. Сэм, минутку, сейчас вернусь.

Я положил трубку рядом с аппаратом, бросился к машине, бегом вернулся назад и снова схватил трубку.

— Сэм! Она у меня. Вот она, рядом… Ты своим глазам не поверишь. Рукопись, донесения сыщиков, признание Каннибала — все!

— Это уже лучше. Ты сказал, у тебя все упаковано, остались кой-какие мелочи. Что, например?

— Ну, во-первых, Вик. Я тебе уже говорил об этом. Поэтому я и примчался к Зине Табур — ведь Вик может еще появиться.

— Не появится.

— Но если появится, я готов его встретить. Он — ключ ко всей этой истории, Сэм. Единственное недостающее звено между убийством Джелликоу и Эдди Лэшем, который, очевидно, приказал Вику… — Я на мгновение задумался. — Наверное, дело было так. Лэш приказал Вику отобрать у Джелликоу рукопись. Вик отобрал, убив Джелликоу, и отнес ее прямо Лэшу. Как иначе она могла оказаться в пентхаусе? Теперь Эдди мертв, Ладди без сознания, и Вик — ключ ко всему. А это значит, все, что нам осталось, это поймать Вика…

Я опять задумался:

— Сэм?

— Я слушаю, Шелдон.

— Ты вроде недавно сказал про Вика, что он не появится?

— Сказал.

— Где не появится?

— У Зины Табур. И вообще нигде.

— Объясни, что ты имеешь в виду.

— Виктор Пайн нигде больше не появится. Иначе говоря, его нет. Он скончался.

— То есть умер, да?

— Пайн в морге.

— Он… действительно мертв?

— Нет, мы отправили его в морг немного отдохнуть. Ну-у! У Сэма, видно, все еще было плохое настроение.

— Значит, дело закрыто, Сэм? Я понимаю, почему он погиб. Почему должен был погибнуть. Как это произошло? Получил пулю в затылок?

— Нет. Несчастный случай. Врезался в дерево. Смерть наступила от травмы головы, хотя были и другие повреждения. — Сэм помолчал немного. — Есть одна загадка. Не хочешь поломать голову? Ты любишь такие вещи. Половина полицейских знает его в лицо, но при нем не найдено ничего, что подтвердило бы его личность. Ни бумажника, ничего. Даже мелочи в кармане не оказалось. Как ты можешь это объяснить?