Рукопись Чейма

Я продолжал улыбаться:

— А как он обнаружил эти ужасные факты про вас, мистер Чейм?

— Да из рукописи, конечно, будь она неладна! Поэтому я и уверен, что звонил Уилфред.

— Вы говорите о рукописи «Я»? Об автобиографии Гидеона Чейма?

— Конечно. О чем же еще?

— И фактическом материале, о котором вы упоминали?

— Ну да, черт возьми! Но главное — сама рукопись. Эти сведения он взял из нее.

— Забавно.

— Вы что, не понимаете, кретин? Рукопись должна быть опубликована посмертно. Никто не должен пока ее читать, и уж, конечно, не публика. — Он судорожно глотнул воздух, положив руку на сердце.

— А это может случиться в любой момент, — любезно заметил я, — если вы немного не остынете. Так что… успокойтесь, мистер Чейм, и продолжайте.

— Мне пришлось включить в рукопись факты, эпизоды, касающиеся меня, чтобы читатели поверили, что и все остальное — правда. Но я, разумеется, не хочу, чтобы о них стало известно сейчас.

— Все остальное! То есть нелестные откровения о других людях. О мужчинах, с которыми вы хотели свести счеты. О женщинах, которых вы домогались. О тех, кого вы хотели погубить.

Он ничего не сказал. Но в черных глазах опять полыхнули уже знакомые красноватые отблески. Складки вокруг глаз сбежались, образовав мелкую сетку морщин.

— Воистину вы — сама добродетель. Говорите, близость смерти меняет человека, а? Заставляет осознать свои ошибки? Пробуждает желание исправить все зло, все плохое, что сделано за жизнь. — Я помолчал. — Ладно. Теперь вы — жертва вымогательства. Проблемы с деньгами будут?

— Нет. Дома в сейфе найдется нужная сумма.

— Итак, все, чем мы располагаем, — это голос по телефону. Возможно, это был Уилфред, возможно, нет. Ведь его уже может не быть в живых.

Чейм при этих словах так сильно вздрогнул, что я продолжал чуть ли не веселым тоном:

— Но это всего лишь предположение. Может, он здоров, как никогда. Загвоздка в том, что мы не знаем, кто звонил. Так ведь?

— Да… верно. Голос был тихий и приглушенный.

— Звонивший привел какие-то доказательства, что владеет столь важными для вас материалами, что вы готовы скорее выполнить его требования, чем допустить, чтобы они получили огласку?

— Да, несколько фактов он упомянул.

— В какое время он звонил?

Чейм поднял руку и взглянул на часы:

— Сейчас двенадцать двадцать пять. Я позвонил вам сразу после его звонка. Значит, с полчаса назад.

— Ну, скажем, в двенадцать. Почему в такое странное время? Как вы думаете?

— Не знаю.

— А если это не Джелликоу, кто еще мог вам звонить?

Чейм покачал головой:

— Не представляю. Никто.

— Раньше вас когда-нибудь шантажировали?

— Раньше… Господи! Нет, конечно!

— Каких-нибудь особенностей не заметили? Может, слышалась музыка, голоса? Звонок был местный или междугородный? Не было ли шума, гудков, жужжания, может быть, плохая слышимость?

— Нет, ничего такого. Звонок, как мне кажется, был не междугородный. Обычный звонок, ничем не примечательный.

— Голос мужской?

— Да. В этом я совершенно уверен.

— Ну ладно. Вы меня снова вызвали. На этот раз из-за того, что с вас требуют сотню тысяч долларов. Чего именно вы ожидаете от меня?

— Избавьте меня от этого вымогателя. И конечно, найдите рукопись и фактические материалы.

— Мистер Чейм, со времени моего утреннего визита ничего не изменилось. Вам удивительно трудно это втолковать. Поручение моего клиента — разыскать Джелликоу — по-прежнему моя первоочередная задача.

Чейм запротестовал, лицо его покраснело.

— Тем не менее, — продолжал я, — постараюсь сделать все возможное, чтобы найти вашу злополучную автобиографию. А когда обнаружу Джелликоу, незамедлительно вам сообщу. Если вы не передумали, я буду рассматривать вас как своего клиента и сделаю все, что смогу.

— Этого мне достаточно, — сказал Чейм. Но радости в его голосе не чувствовалось.

— Может быть, обе задачи по сути окажутся одной. Найду Джелликоу — значит, решу и вашу проблему. А может быть, и нет. Но предположим, я удачно выполню ваше поручение. Что я буду от этого иметь?

Честно говоря, меня это не очень интересовало, но хотелось знать, что скажет Чейм.

То, что он сказал, оказалось более важным, чем мне представлялось.

— Все. Все, что у меня есть. Что бы вы ни захотели. Если это, конечно, не превышает моих возможностей. Все-таки я не миллиардер.

— Хорошо. Свои обязательства я выполню. Но берегитесь, если вы что-то от меня утаили!

Сэмсон выглядел усталым. Румяное лицо осунулось, под глазами залегли темные тени. Но держался он не менее бодро и энергично, чем обычно. Когда я вошел, он что-то грозно рычал в телефон, а положив трубку, громко крикнул в соседнюю комнату:

— Принесите еще кофе. Да смотрите, чтоб был горячий на этот раз!

Я уселся верхом на свой стул.

— Маккиффер в морге, — сообщил мне Сэм. — Вскрытие пока не делали, но голова у него пробита. Может, от падения, а может, и от побоев. Самое же главное — сейчас доставят Ладди.

— Неужели поймали?

Сэм кивнул.

— В машине?

— Не совсем. Келли с напарником заметили Ладди, когда ехали по Корал-Драйв. Он как раз выходил из машины. Ребята его задержали, когда он уже шел пешком. Но ты же знаешь, что значит в наше время задержать гражданина, если рядом не оказывается семерых свидетелей, готовых поклясться, что он совершил массовое убийство.

Я кивнул.

— Машина действительно принадлежит Маккифферу, — сухо продолжал Сэм. — Синий «линкольн» с номером FZ-440. Хочешь знать, что сказал Ладди полицейским?

— Горю нетерпением.

— Что он вышел на прогулку. Прибавил, видишь ли, несколько фунтов весу — у него и правда их предостаточно — и теперь вот совершал моцион.

— Не могу представить, чтобы он мог выговорить такое слово.

— Он и не смог. Назвал его «масон». Так вот, значит, он прогуливался и увидел машину, похожую на машину его старого друга Маккиффера. Он заглянул внутрь просто из любопытства. Так и оказалось. Это была машина Маккиффера. Он забеспокоился. Почему вдруг машина Мака оказалась в таком странном месте да еще без Мака?

— Хороший вопрос. Пока он прибудет сюда, у него, держу пари, наберется еще немало таких же.

— Это произойдет с минуты на минуту. Нам тоже надо заготовить несколько хороших вопросов. А почему ты был так уверен, что в машине сидит Ладди или Ладди и Маккиффер — то ли избитый, то ли уже мертвый?

— Нетрудно было догадаться, Сэм. Когда Маккиффер звонил мне, он сказал, что его преследуют Ладди и Рыкун. Он даже думал, что они приделали к его машине какое-нибудь взрывное устройство.

— Мы проверили. «Линкольн» пригнали сюда. Эксперты исследовали отпечатки пальцев, следы крови. Под кузовом обнаружили небольшой передатчик. Но приемника не нашли. И в машине Макги его тоже не было.

— Ладди, конечно, его выбросил. Как выбросил и Маккиффера. Во всяком случае, когда Рыкун обнаружил себя в лесу…

Телефон Сэма зазвонил. Он ответил. Потом положил трубку, потер пальцами глаза.

— Закончим позже, — сказал он. — Кларенс Ладлоу нас ждет. Сейчас он в комнате для допросов с Роулинзом и Ллойдом. Адвокат его скоро приедет, если уже не приехал. — Прикрыв рот рукой, Сэм широко зевнул и поднял на меня карие глаза. — Ты вычислил машину и Ладлоу. И в отношении Маккиффера оказался прав. Есть какие-нибудь хитрые вопросы к Кларенсу?

— Найдется парочка.

— Отлично. Раз уж ты был свидетелем всего, что произошло, может, я и позволю тебе задать их Ладлоу. Во всяком случае, можешь поприсутствовать на этом спектакле.

Роулинз был одним из лучших следователей в отделе и блестяще проводил допросы. Однако при нашем появлении он бросил на Сэма такой взгляд, что мне стало ясно: ничего, кроме жалоб, он от Ладди не услышал.

Я прислонился к стене. Ладди сидел перед длинным столом, непринужденно развалившись на стуле. Роулинз стоял напротив него, а Ллойд сидел слева. Тут же к допросу подключился Сэмсон: