Покушение на шедевр
Покушение на шедевр читать книгу онлайн
Третий роман известного английского писателя Дэвида Дикинсона о приключениях лорда Пауэрскорта (с двумя предыдущими издательство «СЛОВО» уже познакомило российских читателей).
Викторианская эпоха еще в разгаре, англичане воюют с бурами, а «новые американцы», заработавшие огромные деньги на нефти и железных дорогах, желают приобщиться к европейской культуре. Один за другим едут они в Лондон за картинами старых итальянских и английских мастеров, чтобы украсить свои роскошные особняки. Предприимчивые торговцы с удовольствием «впаривают» малообразованным американцам фальшивки…
И тут весь лондонский мир искусства потрясает известие об убийстве известного критика, специалиста по живописи эпохи Возрождения. Кому понадобилось убивать ученого? Кому его смерть была на руку?
На все эти загадки сможет ответить только лорд Пауэрскорт, а помогают ему, как всегда, любящая жена леди Люси и верный друг Джонни Фицджеральд…
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Что-то вроде того, — сказал старший инспектор. Направление, в котором велся допрос, начинало его беспокоить. Карандаш Пью снова вернулся к концу красной линии и медленно пополз оттуда к кружку с цифрами «55».
— Таким образом, старший инспектор, мистеру Бакли потребовалось бы десять минуть, чтобы добраться до номера пятьдесят пять, — карандаш остановился в кружке, — потом, скажем, еще минут десять, чтобы покончить с мистером Дженкинсом, и еще десять, — теперь карандаш двигался довольно быстро, — чтобы вернуться обратно в конец Банбери-роуд. Это дает нам четыре сорок пять. Однако из показаний мистера Лукаса известно, что между четырьмя двадцатью и четырьмя сорока пятью мистер Бакли пил чай в Кибле. Оксфордский университет, старший инспектор, знаменит своими достижениями в области математики и философии. Не соблаговолите ли вы объяснить, как подзащитный мог находиться в двух разных местах в одно и то же время?
Старший инспектор Уилсон замешкался с ответом. Пью почувствовал краткий прилив победного ликования.
— Обвинение утверждает, что в тот день подсудимый убил мистера Дженкинса, — наконец сказал Уилсон, чувствуя, как его лицо наливается краской.
— Но когда же именно, старший инспектор? Когда? Вот в чем вопрос. Давайте окончательно проясним перед присяжными все, что касается остальных перемещений мистера Бакли по Оксфорду девятого числа предыдущего месяца. — На свет вновь вынырнул карандаш. — Без четверти пять, как сообщил нам мистер Лукас, он покидает Кибл. — Вторая линия была черной. — Проходит Сент-Джайлс, Музей Ашмола, Карфакс и по Сент-Олдейт добирается до Крайстчерча, как показывает эта черная линия. Вся дорога, по словам настоятеля Морриса, занимает около двадцати минут. И действительно, вскоре после пяти мистер Бакли уже в соборе, и настоятель видит его среди своих прихожан.
Пью сделал паузу. Старший инспектор Уилсон, без сомнения, чувствовал себя весьма неуютно. Карандаш Пью завис над собором.
— Давайте изучим последний временной промежуток, в течение которого мистер Бакли мог бы — я подчеркиваю, мог бы — попасть в дом номер пятьдесят пять по Банбери-роуд и убить мистера Дженкинса. Сам настоятель только что сказал нам, что подсудимый покинул его дом при соборе незадолго до семи. А семь часов, по мнению врачей, — это самое позднее время смерти. — Карандаш Чарлза Огастеса Пью запрыгал от Крайстчерча к Банбери-роуд и обратно. — За столь короткий срок добраться из Крайстчерча до квартиры мистера Дженкинса смог бы разве что ангел Господень или самый быстрый бегун из университетского спортклуба. А у обычного человека эта дорога заняла бы полчаса, если не больше. — Карандаш метался между двумя названными пунктами с головокружительной скоростью. — Для мистера Бакли, в его возрасте, подобные подвиги попросту невозможны.
Пью остановился. У старшего инспектора Уилсона был такой вид, словно он хочет что-то возразить. Но Пью опередил его.
— Скажите мне, старший инспектор, — снова заговорил он, — располагаете ли вы еще какими-нибудь доказательствами того, что мистера Дженкинса убил именно подсудимый?
Старший инспектор вызывающе посмотрел на адвоката.
— Есть галстук, найденный у него в комнате, — галстук, пропавший из гардероба мистера Бакли.
— Ах да, галстук. — Пью снова включил свое обаяние. — Простите, вы сами когда-нибудь теряли галстуки? Я — да. Порой бывает, что их просто невозможно найти. А с вами такое случается?
— Иногда я тоже теряю галстуки, — вынужден был признать старший инспектор. — Обычно их потом находит жена.
По залу прокатился легкий смешок.
— Вот-вот, старший инспектор, об этом я и говорю. Каждый может потерять галстук. А теперь еще один вопрос, имеющий отношение к одежде. Скажите, старший инспектор, у вас есть галстуки, на которых остались пятна?
Старший инспектор Уилсон быстро обвел зал взглядом, словно желая убедиться, что его жены здесь нет.
— Думаю, что два-три таких галстука у меня найдутся, — неохотно промолвил он.
— Ничего страшного, — сказал Чарлз Огастес Пью, улыбаясь членам жюри, — я уверен, что у любого из нас можно найти галстук с пятнышком. Не могли бы вы напомнить жюри, о каком именно галстуке идет речь?
— О галстуке студента кембриджского Тринити-колледжа. Там учился мистер Бакли, — ответил Уилсон, пытаясь обрести под ногами более твердую почву.
— Оксфордский Тринити-колледж очень мал, — сказал Пью с несколько покровительственным видом. — Зато кембриджский Тринити — очень крупное заведение. Вы, случайно, не знаете, сколько молодых людей поступает туда каждый год?
— Возражаю, милорд. — Сэр Руфус опять не усидел на месте. — Этот вопрос не относится к делу.
— Мистер Пью? — строго произнес судья.
— Я как раз собирался перейти к делу, милорд, когда мой ученый друг прервал меня.
— Возражение отклонено, — сказал судья. — Продолжайте, мистер Пью.
— Я сам отвечу вместо вас, старший инспектор. В кембриджский Тринити-колледж ежегодно поступают сто пятьдесят человек. Только за десять лет их набирается тысяча пятьсот. А за двадцать?
Тридцать? Представьте, скольким людям мог принадлежать этот галстук. — Пью выдержал краткую паузу. — С пятнами или без пятен. Довольно внушительное количество подозреваемых, не правда ли, старший инспектор?
Пью не стал дожидаться ответа. Он сел и принялся просматривать бумаги.
— Вопросов больше нет.
— Этот ваш церковник — отличный свидетель, Пауэрскорт, черт меня побери! — Пью наливал чай у себя в кабинете. Его сюртук уже занял свое привычное место на спинке кресла, а галстук валялся на столе.
— Еще бы, черт возьми, — сказал Пауэрскорт. — В Кембридже мы с ним жили на одной лестничной клетке.
Пью с любопытством глянул на Пауэрскорта. Казалось, с его уст вот-вот сорвется какое-то замечание на эту тему. Однако заговорил он о событиях завтрашнего дня.
— Завтра пятница, Пауэрскорт. По пятницам наш судья любит заканчивать дела пораньше. У него в Гемпшире огромный домина. Ездит туда на поезде пять двадцать от Ватерлоо. Завтра утром я вызову Родерика Джонстона, того малого из Национальной галереи, а потом Эдмунда Декурси. Надеюсь, мы сможем поберечь фальсификатора с его картинами до второй половины дня. Я попросил одного из своих помощников потолковать с репортерами — предупредить их, что завтра в суде может произойти сенсация.
Чарлз Огастес Пью умолчал о том, что шумиха в газетах послужит прекрасной рекламой ему самому. Известность — не такая уж плохая штука для молодого адвоката.
— Пока я не получил ответа от начальника полиции Кальви, — сказал Пауэрскорт. — Пришлось послать ему другую телеграмму. Я написал, что мы ждем от него известий как можно скорее, поскольку для нас это жизненно важно.
Закончив разговор, Пауэрскорт отправился из кабинета Пью к себе на Маркем-сквер. Он шел по набережной, глядя, как Темза быстро катит к морю темные воды. Вокруг речных судов стаями кружили чайки. Добравшись до Пикадилли, он прошел мимо здания Королевской академии, где несколько недель назад впервые познакомился с сэром Фредериком Ламбертом. Теперь ни в одном из окон академии не горел свет. Пауэрскорту вспомнились огромные классические полотна на стене, ужасные приступы кашля, запачканные кровью платки, которые Ламберт прятал у себя в столе. Вспомнил он и свой последний визит к старику, его костлявые руки, перебиравшие письма на маленьком столике, сиделку в накрахмаленном белом халате, которая дожидалась удобной минуты, чтобы прервать их разговор. Вспомнил и данное Ламберту в тот раз обещание: найти убийцу Кристофера Монтегю до того, как сэр Фредерик умрет. Держитесь, сэр Фредерик, прошептал он в лондонские сумерки, держись. Мы уже почти у цели. Почти — но не совсем. Постарайтесь продержаться еще несколько дней.
24
Родерик Джонстон, в пятницу утром вызванный Пью для дачи показаний, с трудом втиснулся на свидетельское место. Он башней возвышался над всеми, кто присутствовал в зале, включая секретаря, делающего записи у себя за столиком, и самого судью Брауна — представительного господина в черной мантии, посматривающего то на присяжных, то на гиганта свидетеля, то на Чарлза Огастеса Пью, который собирал бумаги и неспешно поднимался на ноги.