Наследник Монте-Кристо

Филипп осведомился, кто такой лорд Мернейт, и Джейн объяснила, что мистер Риддл на самом деле зовется по-другому и приехал в Торнвуд с секретной миссией, о которой не вправе говорить. Кэролайн и ее супруг видели мистера Риддла и весьма удивились, узнав, что он не так глуп, каким предстал впервые перед торнвудским обществом.

Опомнившись, лорд Уитмен отправил в Лондон очередного лакея с письмом неизвестной похитительницы, и вновь потянулись минуты ожидания. Только теперь они были чуть менее мучительными – Кэролайн удалось ободрить семью, заявив, что Уильям вскоре прочтет послание этой сумасшедшей и узнает, кто похитил Лори. А после этого найти эту женщину и ребенка не должно составить труда.

– Что, если она уже покинула Англию? – возразила Эмили. – Бежала на континент, где мы никогда не сможем найти ее?

– Это невозможно! – возразил Филипп. – Лори уже большой мальчик, это не бессловесный младенец, который путешествует, закутанный в одеяла. Лоренсу захочется вернуться домой, и он будет требовать этого со всей решительностью, привлекая внимание окружающих. Скорее уж эта дама прячет ребенка в своем доме, в Лондоне или в каком-то поместье. У нее наверняка должны быть знакомые или родственники, к которым полиция сможет обратиться, чтобы найти ее. И вам не нужно бояться, что она навредит ребенку, она ведь понимает, что ее ждет самое тяжкое наказание. Это злая выходка, не более того.

– Но если она и вправду сумасшедшая? – возразила Эмили со страхом в голосе. – Тогда доводы рассудка для нее ничего не значат!

– Не думай сразу о самом ужасном, – посоветовал ей Филипп. – Не позволяй сломить тебя, вспомни, каким сломленным я был в Уандсворте, но твоя вера придала мне сил доказывать свою правоту!

– Я стараюсь, но мне очень, очень страшно, – прошептала леди Гренвилл сквозь слезы.

Еще один долгий день прошел за чайным столом в сопровождении вялой, никому не интересной беседы. Джейн тщетно старалась припомнить какую-нибудь девушку, с которой в прежние времена связывали имя лорда Гренвилла. Кажется, Уильям и не ухаживал ни за кем, кроме Луизы – в конце концов сдалась миссис Стоунвилль. Эмили переглянулась с тетушкой Розалин, и обе сразу поняли друг друга – про Луизу тоже нельзя было сказать, что она пережила сильное чувство до брака с лордом Гренвиллом, тем не менее это было именно так. Значит, и у Уильяма могла быть сердечная тайна, так и оставшаяся тайной.

– Если завтра утром мы не получим никаких новых известий, я поеду в Лондон, – решительно заявила, наконец, Эмили. – Кэролайн побудет с матушкой, а Филипп и тетя Розалин составят компанию отцу. Сидеть здесь и просто ждать невыносимо! Джейн, ты отправишься со мной?

– Разумеется, дорогая, – миссис Стоунвилль не собиралась оставлять подругу до тех пор, пока не найдется Лори. О том, что может быть и по-другому, Джейн не позволяла себе даже думать. – Но и в Лондоне нам тоже придется ждать.

– Вот именно! – проворчала леди Уитмен, полулежавшая на софе. – Тебе лучше остаться здесь, с нами. Не будешь же ты бегать по Лондону и заглядывать в каждый дом!

– А я думаю, они с Уильямом должны быть сейчас вместе! – Кэролайн с любовью взглянула на мужа, ей было трудно представить, как супруги могут переживать подобное порознь!

Эмили промолчала. Она и сама не знала, что будет делать, когда увидит лорда Гренвилла – бросится к нему со слезами в поисках успокаивающих объятий или же примется обвинять во всем, в чем он был и в чем не был виноват. Но в том, что ей пора отправиться в Лондон, леди Гренвилл была уверена. Не в ее силах было утешать всех сразу, отца, мать и леди Боффарт, когда ее собственное сердце трепетало от горя и страха.

Было уже очень поздно, и Кэролайн увела мать наверх, а лорд Уитмен задремал в кресле, но все никак не хотел оставаться один. Как и накануне, Эмили хотела уже предложить и остальным идти спать, когда дворецкий привел усталого лакея, который привез письма от Соммерсвиля и лорда Гренвилла.

Джейн торопливо развернула письмо брата, но, прежде чем начать читать, с беспокойством посмотрела на подругу. Судя по выражению лица Эмили, она была удивлена, но не обрадована, хотя письмо выглядело довольно длинным и могло содержать какие-то подробности о поисках мальчика.

– Уильям прислал добрые вести? – не вытерпела леди Боффарт.

– Нет, он пишет лишь, что не имеет ни малейшего представления о том, кто эта женщина, и утверждает, что даже в самые юные годы сумел избежать безрассудств и сделать несчастной какую-нибудь девушку. Если он и разбил чье-то сердце, то ему об этом неизвестно. И он опасается, что эта женщина может быть безумна, как Кэтрин… – Эмили осеклась, вспомнив, что Филипп Рис-Джонс все еще находится в комнате.

– Так, значит, мы не сможем найти злодейку! – тетушка Розалин в отчаянии закрыла лицо руками.

– Может быть, нам и не стоило рассчитывать на то, что эта женщина окажется бывшей возлюбленной лорда Гренвилла, – заметил Рис-Джонс, большую часть дня просидевший в мрачном молчании. – Если бы Уильям понял, кто она, ее бы уже разыскивала полиция. Зачем ей так рисковать?

– Ты полагаешь, она солгала нам? – Эмили пыталась догадаться, куда клонит Филипп.

– Я считаю, это вполне возможно. Кто-то захотел причинить зло тебе или Уильяму и использовал эту ложь, чтобы поссорить вас и причинить еще более сильную боль. – Рис-Джонсу довелось немало пережить, и его словам можно было доверять.

– Но женщина все же была. – Джейн все никак не могла приступить к чтению своего письма, предположение Филиппа захватило ее. – Если она никогда не любила лорда Гренвилла, то кем она может быть?

– Помощницей негодяя, – Эмили опередила Филиппа, который явно собирался сказать то же самое. – Неужели это и вправду наш злой гений?

– О ком ты говоришь? – Рис-Джонс еще не знал об их догадке, будто в последовавших одно за другим семейных несчастьях виновен один и тот же человек, и леди Гренвилл поведала о ней Филиппу.

– Что ж, если это так, вам с Уильямом действительно пора собраться вместе, сесть рядом и попытаться вспомнить всех, у кого были основания желать вам зла, какой бы незначительной ни казалась вам нанесенная им обида, – без раздумий заявил Филипп, выслушав Эмили.

– Только безумие или ненависть способны побудить человека совершить такое. Я не святая добродетель и могу ранить недобрым словом, но я не уверена, что даже после недели размышлений смогу назвать человека, который мог бы захотеть мстить так жестоко за нанесенную мной обиду, – ответила она. – А за Уильяма может ответить только он сам… И я заставлю его вспоминать до тех пор, пока он не назовет хотя бы одно имя!

– Возможно, кто-то ненавидит не только Уильяма, но и всех нас… – Леди Боффарт сумела справиться с подступающими слезами и теперь прислушивалась к разговору. Она хотела добавить что-то еще, но, взглянув на Джейн, умолкла.

– Тогда найти его будет легче! – Рис-Джонс поочередно посмотрел на каждого, кто был в комнате. – Это должен быть наш общий знакомый!

Эмили тряхнула головой, отгоняя усталость. Они как будто вернулись на пару дней назад, когда пытались решить загадку мистера Тоуна. Тогда они справились, а теперь все надо было начинать заново. Если только не предположить, что все это совершил мистер Тоун, то есть доктор Энтони Р. Вуд.

Миссис Стоунвилль, кажется, пришла в голову та же самая мысль, она выразительно посмотрела на подругу и решительно поднялась на ноги, побуждая остальных последовать ее примеру. Размышления не принесут никакой пользы, если в голове шумит от усталости, а глаза опухли от слез, заявила Джейн.

Леди Боффарт встала вслед за Джейн, и Эмили ничего не оставалось, как пойти вместе с ними. Филипп пообещал позаботиться о том, чтобы лорд Уитмен благополучно добрался до своей спальни.

Прощаясь с подругой у дверей в ее комнату, Эмили спросила:

– А что пишет Ричард? Ты так и не успела прочесть его письмо?

– Я прочту его перед сном, а завтра расскажу тебе, – пообещала Джейн. – Если уж Уильям не смог нам ничего сообщить о Лоренсе, значит, и у моего брата нет известий. По дороге в Лондон мы с тобой поговорим обо всем, что не можем высказать при всех.