Опасная фамилия

Тренировка становилась важным событием в жизни общества. Устраивался буфет с холодными и горячими закусками – для удобства сопровождающих дам и приятелей расставлялись столики, между которыми бегали официанты, разнося чай и прохладительное. Спортсмены могли оставить мелкие вещи и переодеться в спортивные бриджи и пиджаки в специально отведенном месте: между четырьмя шестами на веревках растягивали белое полотно, и этот импровизированный походный тент укрывал мужскую скромность от любопытных глаз. Не хватало только оркестра и выступления артистов, чтобы окончательно перепутать тренировку и светский пикник. Во всяком случае, дамы относились к этому мероприятию соответственным образом. Не задумываясь, какое важное спортивное значение имеет тренировка для развития велосипедного спорта в России, они веселились от души: демонстрировали новинки моды, обменивались сплетнями, заказывали шампанское. Куда больше рекордов их интересовали фасоны и модели, что в таком разнообразии можно было наблюдать за каждым столиком. Дамы любезничали, не забывая оценивать наряды друг друга. Особо интересовали всех шляпки.

Кое-кто из членов клуба в сердцах заявлял, но только среди своих, что из тренировки устроили какой-то модный показ. Но такое недовольство высказывалось сугубо в мужском обществе. На поле царила легкая и непринужденная атмосфера, никак не разжигающая азарт спортивного состязания. Участники тренировки все не могли начать заезды, разбившись на маленькие группки и смеясь каким-то глупейшим шуткам. На линии старта печально ожидал только Серж, который не разделял общего веселья.

Достаточно изучив спортсменов, болельщиков и присутствующих дам, Ванзаров отметил много приметных лиц. Лично он не был с ними знаком, но встречал на официальных приемах. Здесь были высокие чиновники Министерства финансов, Министерства двора и важное лицо Министерства внутренних дел. Любви к велосипедному спорту оказались подвластны все министерства. Наверняка здесь были чиновники Министерства путей сообщения, но их Ванзаров в лицо не знал. Для себя он отметил, что любовь к спорту требовала немалых средств. Кроме обязательного костюма с кепи, спортсмены тренировались на лучших английских и немецких моделях велосипедов, которые стоили месячной зарплаты скромного чиновника сыскной полиции.

Каренин выглядел чужим на этом празднике. Оперевшись о седло новенького «Витворта», он рассматривал сухую землю и, оттягивая пальцы, щелкал суставами. В таком состоянии было трудно рассчитывать на хороший результат. Ванзарову он еле заметно кивнул.

– У нас не принято торопиться, – словно оправдываясь, сказал он. – Угоститесь пока чем-нибудь.

– Понимаю, зачем вам понадобилась эта тренировка, – ответил Ванзаров, невольно ощущая запахи закусок.

– Надо же как-то развеяться…

– Куда важнее поддерживать дружеские отношения с нужными людьми. И умело им проиграть.

– Надо сильно постараться, чтобы проиграть достойно, – отвечал Серж, не скрывая, что в целом догадка верна. – Меня вчера вызвали в охранку, если это можно так назвать.

– Этого следовало ожидать, – убиты чиновник высокого ранга и актриса императорской сцены. А что вы хотели?

– Я бы хотел, чтобы все это поскорее кончилось. Никак не могу прийти в себя после вчерашнего общения с жандармом.

– Это они умеют, – согласился Ванзаров. – А что, граф Вронский проявил с вами излишнюю твердость?

Серж посмотрел так отчаянно жалостливо, что пояснения не требовались.

– Кстати, нужно ваше мнение, – продолжил Ванзаров, не замечая призыва к состраданию. – Как вы думаете, Кирилл Алексеевич Вронский знает, что связывает вашу и его семью?

– Я об этот думал, – ответил Серж, ловя руль, который норовил выскользнуть. – Мне показалось, что он просто выполнял служебный долг. Никакого намека на то, что он осведомлен о… знает ту историю, я не заметил.

– А вы не пробовали это узнать?

– Поверьте, господин Ванзаров, мне было не до того… О, кажется, сдвинулось с мертвой точки.

В обществе произошло какое-то движение. Велосипедисты с явной неохотой покидали столики, оставляя бокалы с шампанским и милых дам, направляясь к линии старта. Чтобы не мешать, Ванзаров отошел к зрителям. Его дружески хлопнули по плечу.

Стива улыбался и салютовал бокалом, в котором лимонным блеском играло шампанское. Как будто вчера ничего и не было. Он весь светился, – казалось, солнечные брызги так и разлетаются вокруг него.

– Чудесный день! Чудесная погода! И чудесное общество! И ура всему миру! – провозгласил он. – Что вы такой скучный, Ванзаров? Смотрите, сколько очаровательных дам! Сколько соблазнов и приключений! А вы кукситесь. Вы такой же, как и все нынешние, все разговоры только о деньгах и делах. Разве так надо жить? Мы любили кутнуть, но у вашего поколения все пресно. Я вот по своим детям сужу. Вы мне показались не таким…

– Исключительно другой. Буйное веселье и безрассудные поступки. Включая романы с замужними дамами. У меня на кабинете табличка имеется.

– Неужели? – простодушно поразился Стива.

Ванзаров предпочел свернуть с опасной темы.

– Говорят, вчера вы заявили княгине Бетси, что знаете, кто убил Каренина и Левина, – сказал Ванзаров, следя за тем, как исчезает веселость с лица Стивы. – Так прямо и заявили. Меня очень интересует ваше мнение.

Сделав большой глоток, Стива поставил бокал на поднос возникшего официанта.

– Извольте видеть преступника: вот, бросил все дела в министерстве… – сказал он, высматривая кого-то в толпе дам, – …вернее, оставил их на помощника Мишеньку Вертенева, это зять мой, муж Танечки, очень надежный человек, и сюда. Так жалко стало терять такой день, зарываясь в бумаги. Бумаги от нас никуда не денутся. Верно? Какая жалость, что вы не курите…

Стива принялся хлопать себя по карманам, приговаривая, что стал растяпой, и как только мог забыть свой портсигар. Он извинился и побежал к тенту.

На старте велосипедисты выстроились в две шеренги, опираясь о землю одной ногой. Серж занял место во втором ряду, из которого выбраться было невозможно, но зато оно позволяло достойно проиграть нужным чиновникам. Ничто так не скрепляет дружбу с нужным человеком, как его уверенность в спортивном превосходстве.

Зрители, привлеченные началом заезда, обратили свое внимание на спортсменов. Среди шляпок, перьев и вуалей мелькнуло лицо Надежды Васильевны. Она оживленно беседовала с кем-то, смеясь и пробуя шампанское. Могло показаться, что она владела собой, чтобы в этот трудный период быть опорой мужу, давая ему силы и вселяя оптимизм. Издалека нельзя было разобрать, о чем шла беседа. А по губам Ванзаров еще читать не умел, о чем изрядно сожалел.

Судья в мундире пехотного полковника, раскрасневшийся и веселый, потребовал всеобщего внимания, объявил, что первый тренировочный заезд начинается, и поднял револьвер, чтобы дать старт. Публика затихла, даже официанты замерли в любопытстве.

В полотняном шатре что-то хлопнуло, долетел странный звук, словно из бочки выбило вино. Через секунду раздался грохот, как будто падал шкаф с посудой. Спортсмены и зрители стали оглядываться.

До шатра было шагов десять. Рванувшись напрямик, Ванзаров задел какого-то официанта, в три прыжка оказался у полотняного входа и заскочил внутрь. Полковник, не зная, что ему делать, так и стоял, задрав руку с револьвером. Дамские головки, как по команде, повернулись к раздевалке, ожидая, чем кончится такое неожиданное происшествие. Только ветерок играл перышками шляп. На поле стояла полнейшая тишина. Случайный звон бокала показался неприлично громким. Все внимание было приковано к шатру.

Придерживая край полотна за спиной, чтобы он не распахнулся, Ванзаров выскочил наружу.

– Срочно доктора! – крикнул он полковнику, уставившемуся на него отупевшим взглядом.

По рядам зрителей пронесся тихий шорох. Официанты переглядывались, словно кто-то из них должен был знать, что случилось.

– Господа! – еще громче выкрикнул Ванзаров, чтобы на него посмотрели все. – Прошу оставаться на местах!