Жизнь замечательных детей

ирожное. — Вот, например, этим летом в Тверской области действовала шайка. Мерзавцы ходили по деревням и били стариков поленом по голове. И за что? За копеечные сбережения от пенсий: двести, триста рублей. Безо всяких сожалений отправили на тот свет около десятка человек. А ты небось лишился большего? Не триста рублей?

— Да, лишился! — закричал Михаил, но тут же взял себя в руки и понизил голос: — Но ведь я и обрел намного больше! Между прочим, я буквально на следующий же день устроился в «Фемину». Знаешь, какая у меня теперь зарплата? Моим бывшим коллегам и не снилась! А престиж? Это тебе не какой-то зачуханный ларек с пиратскими дисками, а бутик на Арбате! Чувствуешь разницу?

Тут взыграло мое профессиональное любопытство. На тему трудоустройства я пишу уже несколько лет. Признаюсь вам, что в нашей газете я одна старожил, другие журналисты долго не задерживаются. Мальчики и девочки, недавние выпускники вузов, презрительно воротят нос:

— Ну что тут может быть интересного? Писать про работу — это ведь такая тягомотина! Вот про политику, светскую жизнь или криминальные разборки — совсем другое дело…

Все гонятся за сенсациями, скандалами и прочей мишурой. Я же считаю, что работа — это одна из немногих вещей, которые придают жизни смысл. Или по крайней мере иллюзию смысла. Поэтому мне всегда интересно, каким образом люди находят себе дело по душе. Я не упустила случай, чтобы выведать у Бартенева его историю.

— Слушай, а как тебе удалось устроиться в бутик? Ведь у тебя нет ни регистрации, ни связей в Москве…

Михаил усмехнулся:

— Да надоело все, понимаешь?

Я покачала головой.

— Вот вы, столичные, всех провинциалов считаете наглыми хамами, которые прутся в вашу ненаглядную Москву, чтобы вырвать у вас кусок хлеба изо рта, — продолжал парень. — Что, скажешь, не так?

— Я так не думаю. Но наверное, есть люди, которые так считают.

— Да ладно, — махнул рукой Бартенев, — так думает большинство! Мол, и работать мы не привыкли, и образование подкачало, но амбиций у нас выше крыши, поэтому шагаем прямо по головам. Лишь бы урвать синекуру. А я не был таким! Не был, понимаешь? Честно пахал за маленькую зарплату, начальство не подсиживал, жил себе скромно, никого не трогал. И к чему это привело? Ни к чему хорошему. С работы уволили, в карманах гуляет ветер, даже за вонючую комнатушку заплатить нечем. И тогда я решил: «Назло всем стану наглым и пробивным! Буду идти напролом. Посмотрим, что из этого выйдет». Терять-то мне было нечего, кроме своих цепей.

— Каких цепей?

— Да это Ленин так сказал про пролетариат, — улыбнулся Миша. — Ну я и пошел напролом…

Молодой человек отправился на Арбат и стал методично обходить дорогие бутики. Бартенев подходил к администратору и интересовался, есть ли в магазине вакансии. Парень держался уверенно и даже надменно, как будто своим приходом делал всем одолжение. Миша побывал уже в двух десятках бутиков, но везде ему отказывали в работе. Однако неприятности парадоксальным образом только подстегивали