Жизнь замечательных детей

 Так я и говорю, что блондинка придумала потрясающий план. Вообрази: вчера она пришла в магазин и купила шубку из мерлушки. Покупку оплатил любовник. Сегодня она явилась с мужем, долго выбирала и, наконец, купила точно такую же шубку. Теперь уже расплачивается супруг. Вот это ход!

Я решила, что Бартенев просто заговаривает мне зубы. Наверняка преступник заподозрил неладное и теперь раздумывает, как меня устранить. А пока для отвода глаз беседует про меха.

— Какой ход? Зачем ей две одинаковые шубы? Что тут такого потрясающего?

Михаил выдержал эффектную паузу и сказал:

— А то, что завтра девушка придет в бутик и вернет одну шубу. И мы выплатим ей четыре тысячи долларов.

— Почему так много? — поразилась я.

— Потому что именно столько стоит шуба! — Парень посмотрел на меня, как на умственно неполноценную. — Понимаешь теперь?

До меня постепенно доходила вся прелесть этой идеи. Девушка вышла замуж за богатенького Буратино. Клетка хоть и золотая, но денег на руки не выдают. В шмотках отказа нет, однако покупать их можно исключительно под присмотром благоверного. Как выйти из этого положения? Для начала следует завести любовника, тоже не из бедных инженеров. Потом привести по очереди мужа и любовника в один и тот же бутик, выбрать одну и ту же вещь и предложить каждому мужчине оплатить покупку. Потом блондинка сдает одну из вещей-близняшек обратно в магазин и получает в свое распоряжение кругленькую сумму наличными.

При этом можно не опасаясь носить обновку: и муж, и любовник думают, что это та самая, которую купил он. А блондинка спокойно тратит денежки. На что? Не исключено, что на содержание еще одного любовника, бедного студента.

— Класс! — выдохнула я восхищенно.

— А я что говорил? — хитро улыбнулся Михаил. — Ирония жизни проявляется в том, что именно горячие, а не холодные женщины получают в подарок меховое манто. Добропорядочным скромницам шубы не светят.

Я рассмеялась и почувствовала, как в моей душе зарождается симпатия к Бартеневу. Жалко, что такой славный человек стал убийцей. Возможно, суд учтет смягчающие обстоятельства: безработица, нужда, оскорбленное самолюбие…

— Да, тяжело тебе придется в тюрьме, — вырвалось у меня помимо воли.

— В какой тюрьме? — насторожился продавец.

Я сообразила, что ляпнула лишнее, и поспешно сказала:

— Только не вздумай ударяться в бега, милиция уже в курсе, тебя объявят в федеральный розыск.

— В курсе чего? — очень натурально удивился Михаил. Страха в его глазах не было.

— В курсе, что ты убил Льва Котика.

Повисла пауза. Парень несколько секунд вглядывался в мое лицо, а потом сказал:

— Это что, шутка? Если да, то не очень удачная.

— Это не шутка. И тебе лучше самому явиться с повинной, — веско произнесла я.

Наш разговор прервал какой-то элегантно одетый мужчина. Его синий костюм был безукоризненно выглажен, а воротничок рубашки поражал кипенно-белой чистотой.

— В чем дело? Возникли проблемы? — спросил он, бросая настороженный взгляд попеременно то на