Не спеши умирать в одиночку

— Это не конец света, — утверждала между тем Тамара, застегивая блузку. — Если они пришли за дискетой, мы отдадим им дискету. Какие проблемы? Главное, действовать спокойно и дружелюбно. Тем более что их шестеро, а ты один. Пистолет лучше убрать, иначе они заподозрят нас в негостеприимности. Я смогу отдать им дискету и одна, но тебя мне в таком случае будет не хватать...

— Если это Игреки, то они потребуют еще и имена тех троих продавцов, — похоронным тоном сказал я.

— Ну и что? Я с удовольствием все расскажу. Кто они мне — эти трое? Не друзья и не родственники. Банда шпионов и изменников. Я все про них расскажу, да еще могу им и Юлин адрес за компанию назвать. Она в меня будет стрелять, а я буду как дура молчать? Нет уж, пусть ей отольется по полной программе...

— Знаешь что, — я посмотрел на разболтавшуюся Тамару, — начинай-ка ты без меня, раз ты так здорово подготовилась.

— А ты куда?

Я побежал на второй этаж, попутно засунув пистолет за пояс и набирая освободившейся рукой номер подполковника Лисицына. Все-таки радиотелефон — это великое изобретение!

— Алло! — Я заметался по коридору второго этажа, слыша, как внизу хлопнула входная дверь. — Алло, Лев Николаевич! Это Хохлов!

— Кто? Что? Какой Хохлов? — Потом до подполковника дошло, и он затараторил в трубку: — Саша, Саша, не вешай трубку, я сейчас...

В трубке что-то затарахтело, очевидно, сработал милицейский определитель номера.

— Лев Николаевич, я вам и так все расскажу, — зашептал я. — Я в коттедже, за городом, это сто второй километр по Лесному шоссе, дом записан на имя Джорджадзе... Приезжайте быстрее, я хочу вам сдаться!

— Да? — недоверчиво сказал Лисицын. — Что это вдруг?

— Возникло такое желание! Пользуйтесь, а то еще чего-нибудь натворю! Только быстрее приезжайте!

— Ну ладно, — сказал Лисицын. — Постараемся подъехать... Ты только никуда не уходи, жди нас...

— Я буду ждать, а вы приезжайте не просто так, возьмите ОМОН или еще там кого пострашнее, чтобы с автоматами и со всеми делами...

— Это еще зачем?

— Потому что тут такая обстановка! Долго объяснять, Лев Николаевич, приезжайте и все увидите сами!

— Да ОМОН-то зачем?! — недоумевал Лисицын.

— Ну, зачем, зачем... Я буду сопротивляться, вот зачем! Я взял в заложники жену Джорджадзе и буду отстреливаться до последнего, поэтому...

Я не успел услышать, как отреагировал на мое заявление подполковник Лисицын. Надеюсь, он не упал в обморок. Просто на втором этаже коттеджа я теперь был не один. Широкоплечий парень с озабоченным выражением лица на удивление бесшумно поднялся по лестнице и теперь был в паре шагов от меня.

— Что это у нас тут? — равнодушно спросил он, оглядывая меня. — Телефончик?

Я тут же протянул парню телефон, пока у меня его не оторвали вместе с рукой.

— А еще что? — не унимался парень. — Пистолетик?

Я немедленно вручил парню и Юлин пистолет.

— А еще что? — настаивал парень, я развел руками, и тут вдруг меня что-то подбросило вверх. Чуть погодя, отдышавшись, я сообразил, что парень ударил меня коленом в пах. Незабываемое ощущение. Сравнимо только с отдыхом в Швейцарских Альпах, если в этих самых Альпах вас угораздит на скорости шестьдесят километров в час врезаться на лыжах в одиноко стоящее дерево.

Пока я стоял на коленях, тяжело дышал и думал об Альпах и о горнолыжном спорте, парень обыскал меня и удивленно согласился со мной:

— Ничего.

Я посмотрел на него снизу вверх глазами побитой собаки, стараясь выразить средствами мимики мысль: «Ну, я же говорил...» Не знаю, как понял мою мимику парень, но только он взял меня за шиворот и потащил к лестнице. Я попытался было подняться на ноги, но каждый раз мне это не удавалось, а потом была лестница, и я скатился по ней кубарем, вызвав добродушное ржание собравшихся внизу.

Тамара не смеялась, она сидела на диване с каменным лицом. Очевидно, ее политика дружелюбных и спокойных разговоров пока не принесла результатов.

— У него там оружие было, — прокомментировал мой спуск притащивший меня парень. — И еще телефон.

Присутствующим явно не понравилось это сообщение. Они сразу начали как-то предвзято ко мне относиться. Например, пинать меня ногами и спрашивать, куда это я названивал. Я бы им сразу ответил, но очень трудно четко отвечать на вопросы, когда тебя пинают по ребрам. Наконец я улучил удобный — очень условно говоря — момент и сказал, что звонил я в милицию.

Веселый смех собравшихся был мне ответом. За такую откровенность меня даже перестали пинать.

Видя, что у гостей неплохое настроение, Тамара, как гостеприимная хозяйка, предложила достать еще водки из холодильника. Ей сказали, что предложение неплохое, но сначала — дела.

К этому времени я уже сумел принять сидячее положение и стал наблюдать за происходящим. В голове шумело, но все это были детские игрушки по сравнению со спуском с лестницы. Спуск с лестницы — это почти так же круто, как Альпы.

— У вас есть вещь, которая нужна нам, — сказал Тамаре один из этих шестерых. — Сами ее отдадите, или придумаем какие-нибудь игры на этот счет? Например — вы ползете за этой вещью со сломанными ногами. Другой вариант — с бутылкой водки, заколоченной вам в задний проход.

— Фу! — сказала Тамара. — Какие вы грубые... Разве можно так с женщиной?

— Девушка, — устало сказал парень, — мы же не на танцах. Я на работе. Поэтому решайте поскорее, иначе я и вправду бутылки водки не пожалею.

— Я принесу сама, — сказала Тамара, поразмыслив.

— Вот и славно, — кивнул парень. — А бутылку водки мы заколотим в задницу вон тому товарищу.

Почему-то все они посмотрели на меня.

— Какому товарищу? — спросил я, надеясь, что это какой-то особый вид юмора, принятый среди боевиков финансово-промышленных групп.

— Тебе, дурик, — сказал парень. — И ты расскажешь нам все про эту дискету. Как она к вам попала и что ты с ней собирался делать.

— Знаете, — поспешно заявил я, поплотнее прижимаясь ягодицами к полу, — давайте не будем зря продукты переводить. Я вам и так все расскажу...

— Конечно, — кивнул парень. — Ты расскажешь. Но с бутылкой в заднице это будет искреннее.

Я хотел поспорить на этот счет и сказать, что напротив, с бутылкой в заднице я могу озлобиться и из вредности наговорить всякой чепухи, но тут мне велели заткнуться, потому что вернулась Тамара, ходившая в сопровождении двоих мордоворотов за дискетой.

— Вот, — гордо сказала она. — Я вас не обманула. Я сделала так, как обещала. Давайте и вы...

— Заткнись, — попросили Тамару. Как ни странно, она замолчала. А потом стало понятно, почему ее попросили замолчать. Один из шестерых положил на стол свой небольшой чемоданчик, внутри которого оказался ноутбук. Парень взял у Тамары дискету и засунул ее в компьютер, после чего защелкал клавишами, видимо, выводя содержимое дискеты на экран.

Тамара, наблюдая эту процедуру, довольно улыбалась. Типа, ну что вы, мальчики, дурью маетесь? Я же знаю, что делаю. Я вам дерьма не подсуну...

— Ты это что нам за дерьмо подсовываешь? — спросил парень, оторвав взгляд от экрана. — Дискета пустая...

В этот миг улыбка Тамары перестала быть самоуверенной и стала откровенно идиотской.

— Как пустая? — спросила она у компьютерщика. — Не может быть, чтобы пустая!

— Ты что, подруга, шутишь? — спросил ее главный из шестерых. — Если шутишь, то несмешные у тебя шутки... — Он макнул указательный палец в блюдце с икрой, облизал его и задумчиво произнес: — Может, тебе в ноздри красной икры напихать? Не считая бутылки с водкой...

Упоминание о бутылке заставило меня занервничать, и я, не выдержав, прошипел Тамаре:

— Эх ты, специалист по дискетам! «Он ничего не заметил»! Как бы не так! Он сразу понял, зачем ты пришла! И подсунул тебе...

— Молчи уж, — отмахнулась Тамара, чье лицо пошло красными и белыми пятнами.

— Он — это кто? — заинтересовался старший из шестерых. — Он — это тот, у кого дискета?