С неба женщина упала

Косить под полную дуру я опасалась, Расул был вспыльчив, постучать копытами тоже не вышло, жалобная сцена больше явно не пройдет. Что ж остается? Выпустить на него девочку-подружку? Уж больно объект неподходящий... Хоть руби ему правду-матку, и все тут!

— Послушай, Расул, можно я задам тебе один вопрос? — Я серьезно смотрела на собеседника, выдерживая небольшую паузу. Тот кивнул и уставился на меня. — Ты знаешь, зачем я здесь?

Расул пожевал губами, качнул головой.

— Нет. Этого я не знаю. Но я знаю, чего стоило привезти тебя сюда, поэтому и спрашиваю. В чем ты могла провиниться, что бы ради тебя так разрывались?

— А твой лысый дружок тебя не может просветить? Потом и мне бы рассказал, чтоб я знала, кому дорогу перешла. Ведь я не только не знаю, за что я здесь, я даже не знаю, у кого! Ты вот это знаешь, а мне не говоришь. Это нечестно, на мой взгляд. У меня голова уже от мыслей опухла, у меня работа, меня ждут... Послушай! — Голос мой зазвучал жалобно и доверчиво. — Может, меня похитили, а? За выкуп? Что с меня взять-то? Машина есть, могу отдать, пожалуйста! Раньше надо было, когда у меня муж богатый был, а сейчас чего... А второй... — тут я вспомнила, что второго-то уже и вовсе нет, и заревела.

Уже по-настоящему. Надолго меня, правда, не хватило, но Расул, смотрю, поверил. Вроде даже лицом помрачнел и задумался. Вот что значит вести себя естественно! Разговор у нас явно не складывался, я украдкой поглядывала на часы: полдевятого. Я все еще надеялась, что мне сегодня повезет еще раз и Расул хотя бы скажет, у кого я так загостилась. Шанс, конечно, небольшой, но вдруг люди знакомые или общие знакомые имеются, все легче. Однако гость мой словно оцепенел, и какие мысли бродили в этой горячей головушке, узнать мне не удалось.

Очумев уже от сидения в кресле, я принялась деликатна покашливать, вздыхать и ерзать, намекая, что постороннему мужчине неприлично находиться в спальне вдовы в столь позднее время. Старалась я целых полчаса, чуть не охрипнув от кашля, пока Расул наконец зашевелился и, едва на меня взглянув, бросил:

— Спокойной ночи! — и вышел.

«А это черта с два!» Я скорчила ему вслед физиономию и высунула язык.

Я сладко потянулась, разминая затекшие руки и ноги, и приступила к выполнению плана.

Еще утром, заглянув в недра огромного стенного шкафа, я обнаружила там залежи постельного белья, полотенец различных размеров, махровые халаты, туалетное мыло, даже фен, словом, те мелочи, что могут пригодиться людям, находящимся в чужом доме. Вытянув оттуда халат голубого цвета, я приложила его к себе и нашла, что он вполне мне подойдет. Затем покопалась без всякой надобности в чемодане, имитируя деятельность, походила по комнате, переставляя вещи с места на место; порылась в косметичке, словом, старалась, как могла. Время тянулось, я едва дождалась, когда стрелка переползет на десять тридцать, потолклась еще пару минут и направилась в ванную. Постояла под горячим душем, силясь унять противную дрожь в теле. Наконец заставила себя выключить воду. «Пора!» Я накинула, не завязывая, халат и вышла из ванной. Без пяти одиннадцать. План-то у меня замечательный, только сработает ли он. Если нет, то вполне возможно, у меня будет пара неприятных минут. Но об этом лучше не думать.

Чем ближе подползала стрелка к одиннадцати, тем быстрее колотилось мое сердце. Наконец она ткнулась в вертикальную черточку. Напевая под нос песенку и стараясь сильно не размахивать руками, я натянула трусики, потом разложила на тумбочке шорты и майку, аккуратно разгладила. Красота! Я незаметно прислушалась. Тихо. Где же этот сукин сын? Продолжая неторопливо двигаться по комнате, я подошла к кровати, откинула покрывало. Встав спиной к двери, разложила на одеяле свою ночную сорочку и принялась счищать с нее несуществующую грязь. Все было тихо, я уже принялась материться про себя, но вдруг за дверью раздался чуть слышный шорох. Я замерла на мгновение, выпрямилась. Зашуршал ключ. Один оборот, другой... Не оборачиваясь, я скинула с себя халат, небрежно бросила на кровать.

- Эй!

Продолжая заниматься своим делом, я размяла плечи и опять склонилась над ночной сорочкой.

— Эй, это я! — раздалось снова, и я по голосу поняла, что возлюбленный во хмелю.

Я разозлилась. Вот придурок! Взяв сорочку в руки, встряхнула ее, словно собираясь надеть, но тут Толян до меня добрался.

— Ой, какая у нас де-евочка! — Он обхватил меня сзади, ткнувшись губами в плечо. — Ты меня ждала?

Я резко выпрямилась, сбросив его руки, развернулась и сделала по возможности удивленное лицо.

— Толик, — пела я ласково, но от себя отталкивала, — это ты!

Тут обнаружилось, что в левой руке Толика находится бутылка водки. Как истинный джентльмен, Толик помнил, что дама хотела выпить. Он широко развел руки в стороны, небрежно бросил бутылку на кровать и двинулся на меня со словами:

— Ах ты, моя красавица!

Определенная доля правды в его словах была. Я снова попыталась его оттолкнуть, словно в шутку, Толян развеселился. Отступая, я наткнулась на кровать, опрокинулась на спину, Толик, не раздумывая, грохнулся на меня. Я принялась молотить по кровати ногами и спихивать Толяна. В какое то мгновение я ужаснулась своей затее, решив, что все пропало, план не удался и мое положение иначе как отчаянным не назовешь. Но вот дверь с диким треском распахнулась, я услышала топот, отборный мат, и Толик взлетел с меня, словно был не Толиком, а соколом. Шустро переместившись к дальнему краю кровати, я перевела дух и возрадовалась. С перекошенным от ярости ртом Расул, словно сорвавшись с цепи, сосредоточенно молотил Толика, будто собрался сделать из него отбивную. Толян вмиг протрезвел и быстро понял, что Расул не остановится. Он сумел вырваться, крутанувшись волчком, зарычал и бросился в бой. Мне всегда казалось, что я знала, что такое мордобой. Сейчас я поняла, что глубоко заблуждалась на этот счет. По комнате шел треск, грохот, смачно шлепали кулаки, достигая своей цели. Вскоре лицо Толяна было залито кровью, оба они подвывали и крякали, швыряя друг друга из стороны в сторону,о спинку кровати, о тумбочку и об пол. Потихоньку и я начала завывать, не в силах оторвать глаз от происходящего, в ужасе пригибаясь каждый раз, когда кровать сотрясалась от очередного удара.

Не спуская взгляда с дерущихся, я слезла с другой стороны кровати, взяла заранее разложенные шорты и футболку и стала одеваться. Найдя на ощупь свои спортивные тапочки, я обулась и затихла, решив дождаться окончания боя в дальнем углу комнаты.

Но драка, казалось, была в самом разгаре. Если не считать разбитого в кровь лица Толяна, оба выглядели неплохо и хотя и снизили темп, но совсем чуть-чуть.

— Ублюдок! — взревел Расул, отправляя несостоявшегося любовника в дальний угол.

Я уж было решила, что на этом все и закончится, но Толян, трубя, словно раненый слон, вскочил и снова бросился на Расула. Они с грохотом сшиблись, охаживая друг друга с похвальным рвением. Летела в стороны поломанная мебель, я только моргала и радовалась, что переговоры проходят не в моей квартире. Тут я заметила в дверях мужиков: узнала Кабана и еще одного, имени которого не слышала. Мелькнул вроде Юрий Данилович, хотя в такой суматохе я могла и ошибаться. Но в комнату никто не совался.

И тут вдруг произошло такое, отчего мужики в дверях охнули, но сделать ничего не успели.

Упав в очередной раз на кровать, Толян, уворачиваясь от удара, схватил попавшуюся под руку бутылку водки и шарахнул ею Расула по голове. Удар пришелся вскользь, Расул схватил его за руку, в которой была бутылка, и грохнул ею край тумбочки. В следующую секунду он навалился на противника, выкрутил ему кисть и резко полоснул по горлу битым клином, который тот все еще судорожно сжимал в своей собственной руке... Вверх ударил красный фонтан, окатив Расула. Я заорала что есть мочи, а мужики, стоявшие в дверях, ввалились в комнату и замерли. Я забилась в угол у шкафа и затряслась. В комнату, громко матерясь, влетел Никола, растолкал столпившихся мужиков и остановился перед трупом.