Я написала детектив

Действительно русское «буйное лето». И в прямом и переносном смысле.

Спрятаться было абсолютно негде. Вокруг одни строения и заборы. Правда, никто сделать это даже не спешил.

Измученные затянувшейся жарой, все шли как ни в чем не бывало, словно и не было никакого дождя. Где-то закричали громко: «Ура!» — радуясь долгожданной стихии. Сверкнула молния, ударил гром, по-прежнему не напугав прохожих.

Я тем не менее решила, что, насквозь промокнув, не слишком приятно тащиться полтора часа через всю Москву, и, встав у края дороги, подняла руку.

Денег у меня с собой немного, но до метро, надеюсь, хватит.

Передо мной остановилась новенькая красная «девятка». Дверца распахнулась.

— Садитесь скорей.

Я не стала заставлять себя упрашивать и юркнула внутрь салона.

— Из-за меня у вас тут сейчас все намокнет.

— Ничего, сиденья кожаные. Протру.

— До метро довезете?

— О чем разговор!

Машина тронулась.

«Дворники» усердно разгоняли воду, потоками стекавшую по стеклу. Пелена дождя ограничивала видимость.

— Ну и знатный дождище! — восхитился водитель.

— Наконец-то, а то все высохло.

— Точно. Не удивительно. Первый дождь за месяц. И дышать совсем нечем. Концентрация выхлопных газов на пределе.

— Только как ни жди дождя, он все равно застанет тебя врасплох и без зонта.

— Закон подлости.

— Это правда.

— Ремень, пожалуйста, пристегните, я водитель начинающий, а дорога сами видите какая, лучше не рисковать.

Я послушно пристегнула ремень безопасности.

— А вам вообще куда? — спросил он. — Я в Марьино еду, не по пути?

— Спасибо, но мне совершенно в другую сторону.

— Тогда до метро подброшу.

Добраться до метро нам было не суждено.

Наша машина притормозила на светофоре. Дождь усиливался и прекращаться не собирался. Еще бы, целый месяц копил силы, чтобы обрушиться в этот день.

Мы с водителем мирно разговаривали на такую отвлеченную тему, как погода, когда в нашу машину сзади неожиданно врезалась другая. «Девятку» бросило вперед, закрутило на месте. Нам повезло уже в том, что поток машин, пересекавших перекресток, в этот момент иссяк, а также что были пристегнуты ремни безопасности. Но ощущение, я вам скажу, не из приятных. Тебя бросает сначала вперед, потом назад.

Все произошло так стремительно, что я не успела испугаться. Только какая-то нелепая, неуместная мысль пронеслась в голове: нужно мне цветы из комнаты на кухню переставить, там им будет лучше, света больше.

Столкновение было соответственно обставлено, сопровождалось разрядом молнии, ударом грома. На глаза мне попался рекламный щит, и почему-то я ужасно огорчилась, что не успела прочитать надписи на нем.

Вокруг все совершенно серое от дождя, едва видно, что происходит. Я услышала визг тормозов, скрежет металла, звук удара и вцепилась в приборную панель, приготовившись к очередному толчку. Его не последовало. Машина замерла на месте. Возможно, тормозила и наша «девятка», но удар пришелся не по ней. Видимо, столкнулись еще какие-то машины.

Мы с водителем переглянулись.

— Вы в порядке? — спросил он меня с беспокойством.

— Не знаю, а вы? — Голос дрожал, руки тоже.

Дверца распахнулась. Взволнованный голос откуда-то из-за пелены дождя:

— Вы не ранены?

— Кажется, нет.

— Моя жена уже вызывает по мобильному «скорую помощь». Мы все видели.

— Сидите здесь, — сказал мой попутчик и, выскочив из машины, пошел разбираться.

Вот так из одной истории без перехода попадаешь в другую. Не промокла, так в аварию угодила. Спасибо, никто не пострадал. Собственно, неудивительно, что машины столкнулись. Видимость нулевая.

Я, не придя в себя, сидела на месте. Меня о чем-то спрашивали незнакомые люди. Плохо соображая, я смотрела на струйки воды, стекавшие по стеклу, и что-то отвечала, но что, не помню, — видимо, провалы в памяти.

Первым делом примчалась ГАИ.

«Скорая» прибыла минут через пятнадцать. Мне снова стали задавать вопросы. Их я тоже помню смутно.

Машина «скорой помощи» стояла рядом, и врач говорил по переговорному устройству.

— Что там? Тяжелый случай? — спросили откуда-то издалека.

— Всего четверо. Двое ранены тяжело. У одного легкие ушибы. Женщина, похоже, в шоке. Что с ней, не знаю. Возможно, травма головы.

Это он про меня?

— Какие признаки? Спинномозговая жидкость течет?

— Вроде нет.

Услышав этот обнадеживающий, исключительно оптимистичный обмен информацией, я отключилась, впервые в жизни потеряв сознание, видно, от перегрузок последних дней.

Что происходит, когда ты теряешь сознание? Для меня это был первый опыт, и мне снился сон, хотя этого и не должно было быть. Нет, я не шла ни по каким белым коридорам, и свет не маячил в конце туннеля, не так уж безнадежна я была. Мне снилось, что я вышла из машины. Лил непрекращающийся дождь. Я пошла к метро.

Дальнейшее расплывается в тумане.

Очнувшись, я увидела перед собой перепуганное лицо Говоруна. Это был уникальный случай: я была рада его видеть.

— Ты как?

— Жива… Кажется, — прибавила я и осмотрелась. Что это? Какая-то незнакомая белая комната. — Где я?

— В больнице.

— Что со мной?

— Ничего. Во всяком случае, так мне предварительно сказали.

Я села, прислонясь к спинке кровати. Голова немного кружилась.

— Какое-то странное состояние, то ли это я, то ли нет, — не замедлила поделиться я своими впечатлениями.

— Тебе что-то вкололи. Наверное, успокоительное или снотворное.

Я что, спала? Сны мне точно снились.

— Тогда понятно.

— Выглядишь не очень.

— Большое спасибо. Умеешь ты говорить комплименты.

— Это не комплимент. Констатация факта. Чтобы тебе жизнь медом не казалась.

— Последнее время она мне что-то такой и не кажется.

— Ага! Принимаешь действительность как она есть?

— Неприглядную, надо заметить.

— Своей способности к оптимизму ты не утратила, это успокаивает.

— Ты волновался?

— За тебя? Не слишком.

— Я-то надеялась!

— Напрасно.

— А как ты здесь очутился?

— У тебя не было с собой совсем никаких документов, нашли в сумке листок с моим номером телефона. Надо было с тобой что-то делать. Вот меня и вызвали.

— Опознать труп? — засмеялась я, и это его разозлило:

— Послушай, Горчакова, ты вообще можешь сказать, в какую историю влезла?

— Расследовала твое дело, — сообщила я ему непреложную истину.

— Какое дело? Ты что, дура?

Радость по поводу появления Говоруна мгновенно испарилась.

— Это ты идиот, Смирнов. Из-за тебя я попала во все эти неприятности.

— Из-за меня? Ты что, совсем?.. Что ты мелешь? Я тут с какого бока?

— А кто кашу заварил?

— Я думал, поговоришь со старушкой, ну с соседями, и все на этом благополучно закончится. А ты куда полезла?

— Не учи меня. Ты, что ли, картины нашел?

— Горчакова, ты полная идиотка. Ты головой еще раньше стукнулась. До этой аварии. Какие еще картины?

— Твоей тетки, Смирнов, — заорала я на него вне себя.

Он действительно такой кретин или только прикидывается?

— Да она их в музей отдала. Признаться в этом не хочет, вот и сказала, что украли. Это уже не в первый раз.

— Что?! Что она сделала?.. Повтори… В музей?! И ты знал?

— Вначале нет.

— А когда мне звонил, знал? — Он смутился. — Знал, да?

— Ну знал.

— Однако, ты и сволочь, Говорун! Повесить тебя за это мало.

Такого я даже от него не ожидала. Чем же я занималась все это время?

— А ты что, шуток не понимаешь? Я тебя разыграл, что с того?

— Да ты соображаешь? Меня чуть не убили из-за твоих розыгрышей.

— А я мог предположить, что ты по уши в этом завязнешь? — огрызнулся он. — Как ты только умудрилась в такое вляпаться?

— Все ты виноват.

— Я?!

— Естественно.