Ой, мамочки

Втиснувшись обратно в свое кресло, я прошептала Бену на ухо (дабы не потревожить восточного джентльмена):

– Я велела пилоту возвращаться обратно. Он одарил меня улыбкой искушенного путешественника:

– Элли, брось ты думать, будто мы обрекли Доркас и Джонаса на участь хуже смерти. Лично я совсем не верю в сверхспособности этой самой Шанталь.

– Сестры Трамвелл о ней высокого мнения.

– Будь она вампиром, они бы все равно носились с ней как с писаной торбой. Лишь бы чай хорошо заваривала.

– Милый, как же ты прав! – Внезапно я ощутила прилив счастья, едва не лопнув от распиравшей меня уверенности, что вместе с Беном мы непобедимы. Не важно, что я отнюдь не являюсь воплощением мечты моей свекрови, – для Кулинара я вполне схожусь в качестве спутницы жизни! Кто лучше меня знает, сколько содержится жиров в апельсине? Поерзав в тесном кресле, я обвила руками шею своего супруга и поцеловала его в соблазнительные губы. Вдохнула запах его лосьона после бритья, почувствовала, как его чуткие многоопытные ладони двинулись к моим плечам…

– Ну вот и снова ясное небо, – возвестил восточный джентльмен.

– Он хочет сказать, что мы вот-вот приземлимся, – прошипел Бен.

Едва очутившись в Бостонском аэропорту, я, как и полагается, незамедлительно прониклась ощущением громадности и легендарного величия Соединенных Штатов. Потоки человеческой массы, приводимые в действие истошными воплями громкоговорителей, не оставляли даже призрачной надежды насладиться сиестой, свернувшись клубочком на багажной тележке. Таможенник из аборигенов оказался очень мил. Он принял на веру мое утверждение, что я не запихнула в носки своих туфель швейцарские часы или антиквариат, и я пригласила его погостить у нас, когда ему доведется посетить берега Англии.

Разделавшись с официальными лицами, я провела несколько минут, изнывая от беспокойства, – пока не увидела наш багаж, кружащийся у наших ног, будто стайка бездомных шавок. Сумки, что поменьше, по-щенячьи жались к своим более основательным родичам.

– Может, отдадим их в добрые руки? – умилилась я.

Но, похоже, для Бена я сейчас была все равно что очередной репродуктор на стене. С безумным видом он озирался в поисках тележки, а несколько беспризорных женщин внимательно наблюдали за моим супругом. Страшная мысль мелькнула у меня в голове. А что, если это и есть Кулинары, точнее, Кулинарши, прибывшие заключить его в свои жаркие приветственные объятия?!

– Ну что ты, исключено, – успокоил меня Бен, складывая чемоданы штабелями и заметно сожалея, что не отрастил лишнюю пару рук. – До штаба мы должны добраться самостоятельно. Организация не жалует тепличные создания.

– Вот и славно! – Не хватало еще, чтобы эти самые Кулинары вертелись у нас под ногами, пока мы будем несколько дней наслаждаться осмотром достопримечательностей.

Решительно застегнув свой всепогодный жакет, я перекинула через плечо ремешок сумочки и озабоченно справилась:

– С тобой все в порядке?

Бен с мокрыми кудрями, прилипшими к бледному челу, и впрямь напоминал хворого лорда Байрона.

– Кажется, солнышко, мне передалась твоя тошнота… – Он выдавил из себя туберкулезный смешок.

Значит, заметил, что мне получше. И наверное, боится высказать вслух – мол, вдруг это ложная тревога?

Я прижалась к его твидовому плечу и услышала:

– Ну, вроде полегчало. Давай-ка поищем, где у них тут сдаются в прокат автомобили.

Взгляд его блуждал по демонстрационному залу бюро проката целых полторы секунды, прежде чем загорелся при виде роскошного авто с откидным верхом, пышным передом и совсем без зада. Агент с багрово-клоунским носом и желтой "бабочкой" заверил нас, что это чудо техники и комфорта передвигается со скоростью сто миль в час.

– А как заводится – просто мечта, сэр! Стоит только приблизить ногу к педали газа – и эта красавица уже мчится, с вашим участием или без!

– Ну как, Элли, нравится? – Бен ласково погладил капот машины.

– Очень. Черный цвет так стройнит.

– Ты и так стройная, любовь моя.

Ему определенно стоит почаще надевать очки. За три дня я разжирела на три фунта. Одному Богу ведомо, откуда они взялись. Может, какая-нибудь злая сила сбрасывает калории в водоисточники Читтертон-Феллс?

Бен ходил вокруг машины, даря ей взгляды, которые следовало приберегать для меня одной.

– Как на ваш взгляд специалиста, сэр, подойдет этот автомобиль для будущей матери?

– Милый, – робко вмешалась я, – может, воспользуемся услугами автобуса или такси? Нам столько всего надо посмотреть, что у нас просто не будет времени на дальние поездки.

Куда там – я не могла заставить Бена даже взглянуть на меня.

Однако пятнадцать минут спустя, когда мы мчались по широким улицам, с откинутым верхом, под покровом синего неба, я ощутила непреодолимое желание распустить волосы и подставить их легкому ветерку. Что бы там ни говорили метеорологи, но это огромное оранжевое солнце – отнюдь не то же самое, что восходит ежедневно на наши английские небеса. Впервые в жизни я чувствовала себя как следует "проветренной" и ничуть не уставшей, хотя по Гринвичу наступил уже глубокий вечер.

– Ты счастлива? – Бен сжал мою ладонь.

– Наверху блаженства!

– И мы не позволим никаким мелким разочарованиям омрачить нашу поездку?

Неужели автомобильный агент нашептал ему какие-нибудь гадости о нашем отеле? Может, там повсюду красный плюш и на стенах красуется какая-нибудь дрянь? Или под каждой кроватью играет живой оркестр? Или и того хуже – учитывая наше количество багажа – лифты не работают?

К счастью, тревоги были напрасны. Отель "Малберри-Инн" оказался пределом моих мечтаний. В вестибюле сиял паркет цвета кленового сиропа, стены были выкрашены кремовой краской, а двери – патриотически синей. Пышная матрона с прямым пробором и ненавязчивым ирландским акцентом неохотно оторвала глаза от своей книги и поприветствовала нас, не вставая из-за самодельного столика. Ноги ее в тупорылых башмаках уютно устроились на коврике – творении чьей-то бабули. Судя по всему, бабуля была рьяной сторонницей экономии: коврик был связан из разных отрепьев; может, в ход пошли и теплые кальсоны дядюшки Франклина.

Пока что разочарования несущественные. Вместо графинчика рома Хозяйка пообещала подать сыр и вино в Оловянную гостиную между пятью и шестью пополудни. А книгой, к которой приклеилась эта дама, была вовсе не "Пуританская мода для зрелой фигуры", а современный томик в кроваво-глянцевой обложке, изрядно смахивавший на ту книжонку, которую штудировала в сортире наглая деваха.

Матрона смущенно хихикнула и прикрыла пухлыми ручками название, будто это была обнаженная грудь, а мы с Беном – церковные старосты.

– Обычно я не читаю ничего подобного. – Старосветский румянец залил ее щеки. – Меня не интересуют кинозвезды и та ерунда, какой они занимаются, но вокруг столько разговоров об этой книге: огромный успех, гигантские тиражи, права на экранизацию… А при нашей здешней клиентуре требуется определенная… гм… искушенность.

Беглого взгляда на счет, который дама подтолкнула в нашу сторону, хватило, чтобы понять: по части завышения расценок они здесь, безусловно, искушены. Бен выглядел раздосадованным, но женская интуиция подсказала мне: счет тут ни при чем, моего любимого снедает черная зависть – ведь трудно написать кулинарную книгу скандальную настолько, чтобы привлечь широкое внимание общественности. Надо будет посоветовать ему сделать продолжение "Книги о вкусной и здоровой пище леди эдвардианской эпохи" менее сдержанным в выражениях и более чутким в освещении таких тем, как убиение маленьких омарчиков…

– Подобные книжки, – Бен постучал пальцем по красной глянцевой обложке, – все равно что вино. Я так понял, в вашей стране единственное требование для зачисления в члены загородного клуба – это потребление белого калифорнийского вина.

Дамочка с радостью подтвердила, что белое вино наличествует, и запихнула книжку под мышку.