Жесткая посадка

венно и беспрекословно, а нам дурил головы неделями», - вяло возмутился я про себя). Но сил сопротивляться не было, и я покорно поставил подписи во всех местах, где стояли пометки.

– Что ты сейчас хочешь? - спросил участливо «Шамиль»: стало очевидно, что, несмотря на кофе, я падаю от усталости и буду не в состоянии выбраться из квартала, а не то что из страны.

– Ты можешь спать здесь, - наконец решил он, - когда ты проснёшься, мои люди вызовут того, кто тебе поможет. - Встал и протянул мне портфель.

– Не забывай, - вдруг усмехнулся он белыми зубами, - это теперь твоё.

– Почему? Почему так? Ведь вам меня проще просто убить? - попытался говорить я.

«Шамиль» блеснул ослепительными зубами.

– Потому что, я думаю, ты сделал и продолжаешь делать что-то очень плохое вашему ФСБ. И чем дольше ты проживёшь, тем хуже им от этого будет.

И вышел из квартиры. Со мной остался только немой мальчик.

Я растерянно пододвинул к себе портфель и открыл его.

В нём оказались двести тысяч долларов - ровно во столько мы оценивали наш салон перед Сацем.

Я едва разделся, лёг на диван и, несмотря на крепчайший кофе, мгновенно заснул.

Немой мальчик разбудил меня в семь утра. На подносе стоял свежесваренный кофе и лежала записка: «Я даю машину на три часа. Она отвезёт тебя куда хочешь. Прощай. Шамиль». Записку немой мальчик отобрал. Утро и кофе подействовали на сознание, как душ, - мир предстал чистым, понятным и отчуждённым. И я сообразил, что сейчас в Москве есть человек, подвергающийся не меньшей опасности. Я снова подозвал немого и сказал: - Телефон? Есть телефон?

Немой закивал и вынес мне несколько штук. Я выбрал один из них, но он настойчиво совал мне в руки всю охапку - четыре или пять. Я не нашёл ничего лучше, как начать давать ему деньги, он отнекивался, а затем взял бумажку и торопливо нацарапал: «адын трупка адын званок звани в машын кагда будышь ехат рядом нада многа машын и людей шамил сказал» .

Стало быть, ясно. В условиях современного городского подполья сотовый телефон становится предметом одноразового пользования, как презерватив или шприц. Интересно, сколько таких телефонов лежит ещё на этой хазе? Или ни одного? Квартира, скорее всего, снята на сутки и сейчас будет полностью «вычищена». Больше чеченцы сюда не вернутся.

Я оделся, схватил портфель с деньгами, покидал туда телефоны и сбежал вниз по лестнице. У подъезда стояли скромные «Жигули» шестой модели. Как только я сел, водитель рванул с места, и только через сотню метров спросил через плечо: «Куда?»

– Где много машин и людей. Позвонить надо.

Человек за рулём (я обратил внимание, что он был голубоглазым блондином) кивнул и выехал на Каширское шоссе.

– Сейчас до метро доедем. Оттуда и звони.

– Из таксофона?

– Зачем из таксофона? Из машины. Звони, потом телефон протри и выброси.

Мы встали в пробке.

– Набери номер, - посоветовал мне провожатый. - Когда с места тронемся - соединяй. Надо, чтобы мы ехали.

Я помнил три телефонных номера Уха. Один из