Операция «Снегопад»

За сугробами недолго посовещались, прозвучала отчетливо команда «Огонь!», и новые пули засвистели над головами уткнувшейся носом в снег команды Романа.

Лукашевич оставил Зою, которая действительно могла постоять за себя, не прибегая к помощи мужской части населения, и подполз к Роману.

— Какие будут предложения? Ни на КДП, ни в штаб нам не прорваться.

— Сам знаю, — огрызнулся бородач. — Что это? — внезапно вскинулся он.

Оба услышали равномерный нарастающий гул.

— Транспорт на посадку заходит, — довольно быстро определил Лукашевич.

Услышали гул и солдаты авиаполка. Они прекратили стрелять и тоже задрали головы вверх. Шум двигателей усиливался, и тут низко нависшие облака продавила тяжелая туша военно-транспортного самолета. Его экипаж явно намеревался совершить посадку, но в последний момент почему-то отказался от этой затеи и снова набрал высоту, уходя в разворот.

Рискуя получить пулю в лоб, Лукашевич встал во весь рост, силясь разглядеть, что происходит на ВПП. И он увидел. На полосу, мешая посадке, выползали одна за другой снегоуборочные машины.

— Они не дают ему сесть, — проинформировал Романа Лукашевич, плюхаясь на живот. — Почему-то они не дают ему сесть…

— На полосе машины! — нервно сообщил командир экипажа военно-транспортного самолета «АН-12». — Прекращаю заход на посадку.

Самолет резко задрал нос.

— Ну, суки! — изумился авиационный полковник. — Это уже ни в какие ворота не лезет!

Он обернулся к противовоздушному полковнику за советом. Тот сложил ладони вместе, а потом раскрыл их — более чем красноречивый жест.

— Десантируемся! — распорядился авиационный полковник. — Открывайте люк, ребята!

— Наши! — крикнул Роман, и в голосе его звучал истинный восторг. — Наши парашютируются! Молодец Зартайский! Успел!..

В небе над аэродромом авиаполка «Заполярье» разворачивались белые купола десятков парашютов.

— Очень интересно, — сказал Рашидов. — Ты что-то затеял, майор?

Громов закончил расстегивать куртку. Оставалось самое сложное — снять ее так, чтобы Руслан не сумел воспользоваться его временной беспомощностью. Константин не придумал ничего лучше, как начать пятиться. При этом он свел руки перед собой и дернул себя за рукав, вытаскивая левую, свободную руку.

Кажется, опытный в этих делах Рашидов понял, что собирается сделать Константин. Он молча, без подначек и оскорблений, ринулся вперед, и тогда Громов, который явно не успевал выбраться из куртки, отбросил нож и перекинул подол куртки над головой, накрывая и себя, и Руслана. Проткнув кожу, нож Рашидова увяз в подкладке. И Константин, и Руслан повалились на снег.

Будущий синоптик Гена Зайцев не выдержал и, бросив Ларису, подбежал к дерущимся.

— Вам помочь, Константин Кириллович? — спрашивал он, приплясывая вокруг. — Вам помочь?

— Уйди! — прошипел Громов.

Двое сплелись на снегу, тяжело дыша друг другу в лицо и напрягая последние силы. От нечеловеческого напряжения у Громова потемнело в глазах, но он продолжал бороться, стараясь положить Руслана на лопатки и завладеть застрявшим в куртке ножом. В эти секунды он вспоминал друга Лукашевича и друга Стуколина (возможно, уже погибших), сверхсрочника Женю Яровенко, и лейтенанта Сергея Беленкова (погибших наверняка), и молодого веселого пса Щекна — ярость захлестнула Константина. И тело противника под его руками с какого-то момента стало поддаваться, а потом и вовсе обмякло.

Громов наконец завладел ножом и сел.

— Твоя взяла, — выдохнул хрипло Руслан, глядя на него со смесью отчаяния и ненависти. — Что ж ты тянешь, гяур? Добивай.

Громов очень медленно встал на ноги. Болезненно прострелило в пояснице.

— Моя вера, — сказал он, — дозволяет мне убивать только в случае крайней необходимости. Сейчас я такой необходимости не усматриваю.

И тут Рашидов заплакал.