Атаман. Кровь за кровь

—   Понял.

—   Вот мы и встретились снова, — сказал Иванаус­кас, стоя перед телекамерой. — Я вам обещал, что если вы не выполните моих требований, то я буду делать одну из этих девочек мертвой. Повторяю еще раз, что взрывчатка заложена в сорока семи местах, в том чис­ле в вагонах метрополитена, в котором красивые мос­ковские мальчики едут на работу и с работы. А у нас десятки тысяч молодых парней ничего не умеют де­лать, кроме как стрелять из автоматов. Почему? А по­тому, что русские войска заставили их делать это. Мы требуем, чтобы русские выплатили нам репарации за нанесенный ущерб. Не мы ввели войска в Москву, а Россия ввела войска в Грозный, вы были оккупанта­ми, вы и должны ответить за все, что сделали ваши солдаты.

Иванаускас держал выбранную жертву сзади за шею. Девушка была близка к обмороку. Голос терро­риста гремел:

— Вот рабыня империи, но она не знает, что она является таковой. Надо убить рабство в себе, и тогда не станет империи: Я был раб Российской империи с двухсотпятилетним стажем, но я убил это рабство в себе и стал свободным человеком нового мира. Нын­че модно порочить малые народы и не нести за это ни­какой ответственности. В каком состоянии находится ваше общество, когда можно красиво жить за счет лжи, за счет малых народов, отбирая у них язык, культуру, археологические ценности? Вы лжете, гово­ря, что Россия федерация! Под видом реформ и про­гресса вновь возрождается старая тюрьма народов! Но тогда это была болезнь, страшная болезнь времени, поразившая российское общество. Россия очистилась через кровь революции! В результате этого на карте мира появились новые государства — Финляндия, Польша, Латвия, Эстония, Литва! Если каждому мало­му народу дать полный суверенитет, то, я уверяю вас, русские отряхнулись бы, отмылись от того дерьма, в котором они сидят со времени взятия Казани! Если бы нашелся политик, который сказал бы: «Вы все сво­бодны, стройте свои государства как хотите». — Это был бы величайший освободитель на шестой части земли, как сказал поэт, «с названьем кратким — Русь». Даю вам еще пять минут, а потом... А потом я взорву баллоны с отравляющими веществами. И не только в метро... Вся Москва задохнется в миазмах нервно-паралитического газа...

—   Паранойя, — пробормотал Горемыкин, наблюдая за Иванаускасом, — шизофренический бред. Тут без психолога не обойтись...

—   Иванаускас известен своей прямотой, он делает все, что говорит. Будут жертвы... — сказал Купреев. — У нас так мало времени, что мы не успеем их даже об­наружить...

В оперативном штабе зазвонил телефон. Горемыкин поднял трубку, и его лицо вытянулось.

—   Из правительства, — шепнул он Купрееву, при­крыв телефонную трубку рукой. — Да, полковник Го­ремыкин слушает вас. Да, да... Вы предлагаете идти на частичные уступки? Да, да... Выполнить некоторые его требования? Но это невозможно...

Лицо Горемыкина вытянулось еще больше, и он медленно положил трубку.

—   Все, — пробормотал он, — даже если мы разде­лаемся с этим придурком, нас с треском выгонят со службы... Вот псих! Я готов заплатить большую цену, чтобы поквитаться с ним...

—   А что сказали сверху?

—   Сказали, что никаких политических уступок. Предлагают любую сумму для сделки.

—   А разве это не шанс?

—   Шанс не в том, что они привезут пять или двад­цать пять миллионов долларов, а в том, чтобы Иванау­скас захотел с нами разговаривать... Только тогда мы освободим заложников. Но этому дураку деньги не нужны, вот в чем беда...

Горемыкин и Купреев стали звонить своим служ­бам. Через минуты три Купреев сказал:

—   Я тут посоветовался с военными. Они утвержда­ют, что, несмотря на угрозы террористов, реальная опас­ность химического заражения Москвы исключена.

—   Как бы не так! — недоверчиво воскликнул Горе­мыкин. — Военные могли только сказать, что химичес­кие припасы и их компоненты размещены на складах арсеналов шести субъектов Российской Федерации, и Чечня в их состав не входит. Я это и сам знаю. Я знаю, как строго охраняются эти арсеналы. Но ты пой­ми, мало-мальски грамотный человек понимает, что специалист, если он настоящий специалист, может ор­ганизовать производство некоторых видов отравляю­щих веществ в домашних условиях...

—   Да ну, — отмахнулся Купреев, — для изготовле­ния эффективных отравляющих веществ необходимы исходные компоненты, а где боевики их достанут в по­луразрушенной Чечне?

—  А ведь сейчас их легко закупить.

—   Закупить?

—  Да, закупить. Как это сделали бойцы «АУМ синрике».

—   Закупка таких компонентов и производство от­равляющих веществ займет много времени, — стал рассуждать Купреев. — Они не успели бы накопить столько отравы, я имею в виду на всю Москву. Так что я считаю, что угрозы Иванаускаса являются, скорее всего, обыкновенным блефом.

Глава 33.

Откровения старого чекиста

Затаившийся в душевой кабинке Бузуев слышал, как один из террористов вышел, а другой остался де­журить у пожарного гидранта. Вот Поспелов прошел в туалетную кабинку, и стало слышно, как зажурчала струя. Бузуев выскользнул из душевой кабинки и на цыпочках пошел на этот звук. Показалась широкая спина террориста. Сверху, со всего размаха наискосок Бузуев нанес рубящий удар по шее. Он вложил в него всю свою силу, всю ненависть к бандиту.

Чвяк! Однако и крепок же этот парень! Он скорчил­ся, но не упал и вдобавок так двинул локтем в целях самозащиты, что Бузуев отскочил к противоположной стене.

Если бы не то обстоятельство, что руки парня были заняты, Бузуев пожалел бы, что напал на верзилу. Тот мог бы парировать второй удар ш и вообще выст­релить. Однако Бузуев полностью использовал свое преимущество. Пока бандит лихорадочно, с переко­шенной шеей застегивал штаны, Бузуев отскочил от стенки и ударил его ногой в голову. Ударил так, как учил его когда-то Терпухин. Верзила дернулся от удара, покачнулся и встряхнул головой. Бузуев нанес мощный удар сверху вниз, и опять по голове. Терро­рист снова дернулся и, чтобы не упасть, уперся рука­ми в пол. Бузуев схватил его за шею и ударил головой в простенок туалетной кабинки раз, другой, третий...

Из руки бандита выскользнул пистолет... Успел, ока­зывается, схватиться за оружие... Ага, обычный ТТ. Патрон в патроннике. Бузуев отскочил от туалетной кабинки, поднял пистолет на уровень глаз и едва ус­пел нажать на спусковой крючок, потому что Поспе­лов, страшный, с окровавленной головой, в стреми­тельном прыжке уже летел на него...

Выстрел откинул голову нападавшего назад, но тело продолжало лететь по инерции. Бузуев, не помня себя, выстрелил второй раз... третий... Стоп! Надо беречь па­троны...

Обшарив карманы убитого, Бузуев не нашел ни од­ной запасной обоймы. Бежать! Бежать куда глаза гля­дят!.. У него всего два патрона.

Бузуев выбежал в коридор. Конечно же, он сразу же был замечен на экране монитора Радой, которая тут же передала Григоряну:

—   Уборщик на втором этаже, бежит по коридору в сторону пожарной лестницы. У него пистолет. Поспе­лова нет в поле обзора камеры.

Затем Рада вышла на связь с Иванаускасом:

—   Уборщица нейтрализована, а у второго уборщика пистолет. Думаю, будут осложнения.

Иванаускас пожевал губами и пробормотал:

—   Этот парень не уборщик. Это подсадная утка. Где Поспелов и Григорян?

—   Григоряна я уже предупредила, а Поспелов до сих пор не вышел из туалетной комнаты...

—   Где уборщик? Ты видишь его на экране?

—        Да! Он забился в женскую раздевалку, повторяю, он вооружен.

—   Найти его!.. Пошли троих: Кравченко, Антонови­ча и Асланбека. Уж эти-то ребята его не упустят.

Бузуев метался по женской раздевалке. Ему хоте­лось залезть в какую-нибудь щель и не высовывать но­са, но, побегав по помещению, понял, что здесь ему не скрыться. Он снова выбежал в коридор, свернул за угол и наткнулся на труп тети Нины. Бузуев склонил­ся над ней. Да, тетя Нина была мертва, ее глаза были широко раскрыты, в них застыл ужас. Валентин за­крыл глаза покойнице и, стиснув зубы, поднялся. Страх понемногу улетучивался, возвращалась способ­ность реально оценивать обстановку.