Про что щебетала ласточка Проба "Б" (СИ)

Изъ мрачнаго лѣса стали выходить теперь, но одной и по двѣ, темныя мужскія фигуры, направляясь къ тому мѣсту, гдѣ стоялъ старикъ съ Готтгольдомъ. Никто ничего не нашелъ; управляющій Меллеръ спросилъ, не хотятъ ли изслѣдовать рухляковую конь, ужь больше этого сегодня ничего нельзя будетъ сдѣлать, слишкомъ темно, да и люди устали до смерти.

-- Но если господину Ненгофу угодно, мы постараемся еще, сказалъ управляющій;-- неправда ли, ребята?

-- Да, да, постараемся, отвѣчали всѣ хоромъ.

-- Спасибо вамъ, сказалъ кузенъ Бослафъ,-- теперь ваша служба кончена; дальше ужь придется дѣйствовать мнѣ одному вотъ съ этимъ господиномъ, какъ скоро Класъ Пребровъ пріѣдетъ съ экипажемъ. У меня есть теперь надежда, что я найду свою правнучку живою.

Голосъ старика дрожалъ, когда онъ произносилъ послѣднія слова; люди съ недоумѣніемъ смотрѣли на него.

-- Да, мою правнучку, продолжалъ старикъ, и теперь голосъ его звучалъ твердо и какъ-то особенно глубоко и торжественно,-- потому-что она правнучка -- моя и Ульрики, жены Адольфа Венгофа. Сегодня вы выказали мнѣ столько дружбы и вѣрности, я долженъ сказать вамъ правду. Никого ужь нѣтъ на землѣ, кто хоть сколько нибудь могъ бы отъ этого пострадать; а для васъ хорошо будетъ знать, что всегда надо говоритъ правду,-- что девяностолѣтній старикъ долженъ высказать ее, безъ всякой другой причины, кромѣ той, что это правда. Теперь ступайте, дѣти мои, домой. Не вздумайте мстить тому, кто выгналъ изъ дому мое дитя; также не вымещайте вашего гнѣва на этомъ домѣ. Въ немъ раньше его жили хорошіе люди, и послѣ него будетъ жить хорошіе люди. Итакъ, еще разъ спасибо вамъ, дѣти!

Люди слушали молча. Нѣкоторые сняли шапки -- сами не зная почему; когда старикъ съ Готтгольдомъ садились въ подоспѣвшій тѣмъ временемъ экипажъ, всѣ стояли вокругъ него съ открытыми головами,-- а когда карета тронулась съ мѣста, и сами они пошли въ обратный путь, долго еще никто изъ нихъ не могъ произнести слова.

А карета ѣхала въ вечернемъ сумракѣ по направленію къ деревнѣ Ралловъ. Въ лѣтніе вечера дорога эта была чудо какъ хороша, и Цецилія любила гулять здѣсь съ ребенкомъ. Готтгольдъ предложилъ ѣхать по большой дорогѣ; старикъ согласился.

-- Теперь наступаетъ твоя очередь, сказалъ онъ,-- мы искали мертвую, на это годится старикъ; теперь мы ищемъ живую, для этого дѣла пригоднѣе молодая кровь.

XXVIII.

Два дня спустя, утромъ, Іохенъ Пребровъ, позавтракавъ въ другой разъ, стоялъ передъ дверью своего дома и смотрѣлъ въ длинный телескопъ, который онъ держалъ лѣвой рукой, прислонивъ его къ флаговому шесту, высоко поднимавшемуся передъ домомъ среди песковъ и далеко замѣтному съ моря. Добряка Іохена частенько-таки можно было застать въ этомъ положеніи и за тѣмъ же самымъ занятіемъ. Не то чтобъ онъ искалъ или надѣялся открыть на морѣ что-нибудь особенное; но въ досужные часы, телескопъ, стоявшій обыкновенно какъ разъ у самаго входа въ домъ, на двухъ кривыхъ распоркахъ, подъ защитою далеко выступающей впередъ крыши, служилъ большой утѣхой,-- хотя бы даже на морѣ, какъ въ эту минуту, и не было ничего видно, кромѣ весело прыгающихъ при утреннемъ вѣтеркѣ волнъ, увѣнчанныхъ тамъ и сямъ пѣной.

Но сегодня добрякъ Іохенъ даже и не взглянулъ на увѣнчанныя пѣной волны, онъ ничего какъ есть не видѣлъ,-- а между тѣмъ, когда онъ, пять минутъ спустя, снялъ и сдвинулъ телескопъ, на лицѣ его лежало такое озабоченное выраженіе, какъ будто бы онъ наблюдалъ зацѣлымъ кораблемъ, несшимся къ виссовской мели въ страшную, идущую съ сѣверо-востока бурю, и его сосѣдъ командиръ боцмановъ Бонзакъ объявилъ, что кораблю нѣтъ уже спасенія.

То же самое озабоченное выраженіе лежало и на полномъ лицѣ его Стины, которая только-что показалась въ дверяхъ и, праздно держа подъ фартукомъ свои трудолюбивыя руки, смотрѣла, не отводя глазъ, на небо, усѣянное блестящими, бѣлыми облаками, даже и не замѣтивъ своего Іохена, стоявшаго отъ нея шагахъ въ шести.

-- Нѣтъ, нѣтъ! сказала со вздохомъ Стина.

-- Да, да! сказалъ Іохенъ.

-- Ахъ, Іохенъ, какъ же ты меня опять испугалъ!

-- Оно таки и страшно, какъ подумаешь хорошенько! сказалъ Іохенъ.

Іохенъ опять выдвинулъ телескопъ и очевидно сбирался продолжать свои давишнія наблюденія; но Стина вырвала у него изъ рукъ инструментъ, положила его на мѣсто и сказала съ нѣкоторымъ раздраженіемъ:-- Ты все смотришь въ эту старую штуку, а я отъ заботы просто не знаю, гдѣ у меня голова.

-- Разумѣется, если ты не знаешь этого, Стина...

-- Откуда мнѣ это и знать! Зачѣмъ же ты и мужчина, когда я, бѣдная женщина, должна все знать? А она сію минуту опять спрашивала меня, не пріѣхалъ ли шведъ. Бѣдная дѣвушка! Пускаться въ такую даль на такой дрянной яхтѣ! Богъ знаетъ, захотятъ ли еще держать ее тѣ-то, за моремъ! Вѣдь они родня между собою всего въ четвертомъ или пятомъ колѣнѣ!

Стина говорила съ большимъ оживленіемъ, но пониженнымъ голосомъ; она притащила своего Іохена къ первому забору, отдѣлявшему песчаный садикъ отъ песчаной деревенской улицы. У Іохена было какое-то смутное чувство, что онъ, какъ мужчина и мужъ, какъ единственный трактирщикъ въ Виссовѣ, долженъ что нибудь сказать; поэтому онъ и сказалъ:-- Стина, ты видишь, тутъ мы оба ничего не подѣлаемъ.

-- Іохенъ, я не думала, чтобъ ты былъ такой негодный! вскричала Стина, отворачиваясь отъ своего мужа и, рыдая и утирая себѣ обѣими красными руками глаза, ушла назадъ въ домъ.

Іохенъ остановился у забора и поднялъ обѣ руки; но телескопъ преспокойно лежалъ-себѣ на своихъ распоркахъ -- и онъ, принимая во вниманіе свою негодность, не рѣшился взяться за своего утѣшителя. Поэтому онъ опять опустилъ обѣ руки и всунулъ ихъ въ карманы. Что это, никакъ его трубка? Ей теперь не мало-таки приходилось лежать безъ дѣла. Стина терпѣть не могла, чтобъ курили; если она увидитъ, что онъ куритъ, когда она уже безъ того такъ разсердилась, то ее ужь не умилостивишь.

Іохенъ опять опустилъ трубку въ карманъ и пристально смотрѣлъ на сверкающее море, какъ человѣкъ, который и безъ оптическаго инструмента видитъ слишкомъ ужь ясно то несчастное мѣсто, гдѣ только-что пошелъ ко дну великолѣпнѣйшій корабль со всѣмъ, что на немъ было.

-- Добраго утра, Пребровъ! сказалъ кто-то какъ разъ подлѣ него.

Іохенъ медленно отвелъ отъ моря свои голубые глаза и обратилъ ихъ къ господину, который, поднявъ вверхъ воротникъ своего пальто, только что прошелъ быстрыми шагами мимо забора.

-- Добраго утра, господинъ над...

-- Стъ! сказалъ господинъ, остановившись и приложивъ палецъ ко рту.

Іохенъ кивнулъ головой въ знакъ согласія.

-- Сегодня вечеромъ! продолжалъ тотъ,-- я это говорю для того, что хотя все до сихъ поръ шло хорошо, а все-таки кто нибудь можетъ еще въ"ты послѣдніе часы возымѣть подозрѣніе и придти къ вамъ за справками. Само собою разумѣется, вы незнакомы со мною.

-- Избави Боже! возразилъ Іохенъ.

Господинъ кивнулъ головой и хотѣлъ было идти дальше, но пораженный озабоченнымъ выраженіемъ іохенова лица опять остановился и сказалъ:-- Тебѣ не слѣдуетъ принимать этого къ сердцу, Пребровъ! Ранкамъ подѣломъ, ихъ поведеніе позоръ для Виссова и всей окрестности; кончится тѣмъ, что не найдется никого, кто не былъ бы радъ, что вы избавились отъ мошенниковъ. А въ слѣдующій разъ какъ я пріѣду, я, Пребровъ, само собою разумѣется, остановлюсь у васъ; на этотъ разъ я долженъ играть въ прятки.

Господинъ кивнулъ головою, удалился легкими шагами и, быстро осмотрѣвшись кругомъ себя, вошелъ въ домъ командира боцмановъ.

-- Проклятая исторія, пробормоталъ Іохенъ, не зная въ точности къ какой изъ двухъ относились эти слова, къ той, что разыгрывались въ его домѣ, или къ другой, о которой только-что говорилъ господинъ надсмотрщикъ за сборомъ пошлины. Конечно, дѣло шло о первой, потому-что вторая не касалась его; но все же это была лишняя тайна, а для него и той уже было слишкомъ много.